<...>
Отец Германа стоял возле окна и тревожно вглядывался в ночную вдаль. Парень, сопровождавший меня, обратился к нему. Выслушав его, Александр Андреевич обернулся ко мне. Я вдруг отчетливо увидела, что он постарел лет на двадцать с момента нашей прошлой встречи.
- Здравствуйте, Лада, - тускло проговорил мужчина, смотря на меня устало.
- Здравствуйте, - не находя себе места от тревоги, я заглянула в его глаза. - Герман пришёл в себя?
- Нет, - удрученно помотал головой он. - Врачи сказали, что он очнется не раньше через час.
- Что произошло? Почему Герман в больнице? - в смятении спросила я.
Александр Андреевич пристально посмотрел на меня, будто гадая, стоит ли мне говорить.
- Я имею право знать, - начиная раздражаться от его безмолвия, требовательно проговорила я.
- В Германа стреляли, - наконец сказал Александр Андреевич, и меня будто окатили холодной водой. Сердце ухнуло в пятки.
- Ох, - в глазах потемнело, меня повело. Александр Андреевич поймал меня за локоть и удержал от падения. - Извините, - я прикрыла глаза и глотнула побольше воздуха.
- Женя, принеси воды, - властно произнес Александр Андреевич, и парень, сопровождавший меня, исчез. - Вам нужно присесть, - мужчина повел меня к дивану, который находился неподалёку. - Вот так, - он бережно усадил меня.
- Я не понимаю, что Герман сделал. Почему кто-то хочет убить его? - мой подбородок задрожал, из глаз прыснули слезы. Сдерживаемые эмоции вырвались наружу. - Почему?
- Тихо, тихо, - Александр Андреевич робко прижал меня к себе и стал гладить по спине, пытаясь успокоить. - Жизни Германа больше ничего не угрожает. Он выкарабкается. Вот увидите. Герман - крепкий орешек. К тому же везучий.
Содрогаясь всем телом, я плакала навзрыд.
- Вот, попейте воды, - Александр Андреевич мягко отстранился и бережно протянул мне стаканчик.
Всхлипывая, я дрожащими руками взяла стаканчик и сделала пару глотков.
- Извините, я так боюсь потерять Германа, - продолжая плакать, проговорила я.
- Не извиняйтесь, - понимающе проговорил Александр Андреевич. - То же самое я могу сказать и про себя. Я долгое время не знал, что у меня есть сын, а когда правда вышла наружу, чуть не умер от счастья, - уголки его губ потянулись вверх. - Поэтому, когда я понял, что Герману грозит опасность, втайне от него приставил к нему своих людей и организовал собственное расследование.
Я удивленно взглянула на него. В уголках его серых глаз, так похожих на глаза Германа, застыли мелкие морщинки.
- Вы узнали, кто покушается на Германа? - шмыгнула я носом.
- К счастью, да, - кивнул Александр Андреевич. Это был Руслан, - ответил Власов, и я от удивления охнула. - Мы должны были встретиться с Германом. Я собирался сообщить ему, что мы нашли того, кто покушается на него, но я не успел этого сделать. По пути ко мне его перехватил Руслан. Когда я понял, что случилось, Руслан обманным путем уже завел Германа в лесополосу. Еще чуть-чуть, и я бы остался без сына, - на его лице заиграли желваки.
- Но почему? Они же были лучшими друзьями, - ошеломленно произнесла я.
- Руслан решил избавиться от соперника, - хмыкнул Александр Андреевич. - Яблоком раздора стала Алиса.
- Но ведь Алиса свободна. Их с Германом ничего не связывает. Герман никому не мешал, - возмущенно произнесла я.
- Возможно, здесь замешано что-то еще, - ответил он. - Например, зависть.
- Кофе, Александр Андреевич, - послышался за моей спиной голос помощника Власова.
- Спасибо, - Александр Андреевич, взяв два бумажных стаканчика с напитком в руки, один протянул мне. Я благодарно улыбнулась. - Чувствую, ночь будет длинной, - Власов бросил на меня опустошенный взгляд. - Самое страшное осталось позади. Теперь нам поможет только время.
Я устало опустила глаза на стаканчик с ароматным напитком и стала молиться, чтобы Герман побыстрее пришел в себя.
<...>
На мгновение застыв в нерешительности на пороге палаты, я бросилась к кровати Германа и, упав на колени, прижалась к его руке губами.
- Живой, живой, - я сжимала его руку, плача и причитая.
- Малыш, - тихо прохрипел Герман. - Не надо. Не плачь, пожалуйста.
Я подняла на него глаза. Правый глаз заплыл, на его месте красовалась огромная гематома фиолетового цвета. Верхняя губа была разбита. Волосы были спутаны. Многочисленные провода, прикреплённые к телу Германа, считывали малейшее изменение его жизненных показателей.