Лифт плавно остановился и бесшумно открыл свои створки. Герман выпустил меня из объятий.
- Чем это пахнет? - Герман удивленно втянул в себя воздух, распахнув дверь квартиры передо мной.
- А на что похоже? - еле сдерживая расплывающуюся улыбку, спросила я, снимая обувь.
Герман внимательно прислушался к запаху.
- Настоящая ель? - его глаза округлились от удивления.
-Почти, - улыбаясь, произнесла я, довольная произведенным на него эффектом.
Герман быстро разделся и двинулся в гостиную. Было забавно наблюдать за его реакцией. Точно ребёнок!
-Обалдеть! - услышала я из зала восторженный возглас. Я рассмеялась в ответ. - Когда ты успела ее поставить? Ты же не знала, когда меня выпишут.
Я вошла в гостиную вслед за Германом и увидела, как он стоит возле ели и восхищенно смотрит на сверкающие игрушки на ней.
- Я надеялась, что тебя выпишут на новогодние выходные, - пояснила я. - Хотела, чтобы ты почувствовал атмосферу праздника, несмотря на то, что ты встретил Новый год в больнице. Но у Вселенной были другие планы по поводу нас, - усмехнулась я.
Герман приблизился ко мне и, взяв в ладони мое лицо, заглянул в мои глаза.
- Спасибо! Ты не представляешь, как много значит для меня твоя забота, - его губы легли на мои легким поцелуем. - Но откуда все-таки запах? Ель же искусственная.
- Я сделала композиции из настоящей пихты и расставила по всему дому, чтобы ее аромат вызывал новогоднее настроение, - улыбнулась я.
-Ты чудо, - улыбаясь, сказал Герман.
-Я знаю, - рассмеялась я, краснея.
Восторженно глядя на меня, Герман прильнул к моим губам. Я прижалась к нему, жадно ловя каждое движение его губ. Низ живота наполнился тягучим теплом. Жар опалил мои щеки. Длинные пальцы блуждали по моему телу, то сжимая, то нежно лаская кожу. Нестерпимо хотелось большего. Мое тело желало полного слияния с Германом, но я помнила, что нам следует воздержаться от каких-либо физических усилий во избежание серьёзных последствий.
- Герман, стой, - тяжело дыша, я оттолкнула его от себя. Я боялась навредить ему. - Мы должны остановиться.
-Ох, - шумно выдохнул Герман, взъерошив свои тёмные волосы. - Я буквально теряю над собой контроль, когда ты находишься рядом, - в его глазах плескался безумный блеск.
-Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится, поддайся мы минутной слабости. Велено соблюдать постельный режим и никаких физических нагрузок, значит, будем соблюдать, - упрямо произнесла я.
-Зачем я тебе нужен такой больной и немощный? - помотал головой Герман.
- Не льсти себе, мне нужен не ты, а твои деньги, - рассмеялась я, чувствуя, как напряжение, образовавшееся в низу живота спадает.
- Я догадывался об этом, но до конца не хотел верить, - притворно возмутился Герман.
- Иногда стоит доверять своему внутреннему голосу. Я, например, всегда прислушиваюсь к своему.
- И что же твой внутренний голос говорит сейчас? - приблизившись ко мне вплотную, Герман притянул меня за талию к себе и поцеловал в уголок рта.
- Если мы сейчас же не примемся за работу, не видать нам ни оливье, ни селёдки под шубой, - рассмеялась я.
- Тогда бегом за работу, - усмехнулся Герман. Быстро чмокнув меня в щеку, он схватил меня за руку и потащил на кухню.
Смеясь, я последовала за ним, ощущая невероятную радость от того, что все складывается хорошо.
Я прикусила кончик языка и незаметно сплюнула три раза в сторону, чтобы не сглазить.
Глава 46. Новогодний переполох
- Что он думает обо всем этом? - спросила Галина Ивановна, красиво расставляя на белоснежные тарелки привезенные из ресторана тарталетки с красной икрой.
- Герман сам пригласил Александра Андреевича на праздничный ужин, чем немало удивил меня, - пожала я плечами, перекладывая салат из миски в красивую салатницу. Я все же не успела накрыть на стол к приходу гостей, и теперь мы с Галиной Ивановной в спешном порядке пытались закончить сервировку. - Честно говоря, я рада, что Герман сделал шаг по сближению с отцом. Я вижу его внутренние метания между злостью и обидой на Александра Андреевича и желанием иметь отца. Он понимает, что Власов так же, как он, стал жертвой обстоятельств. Да, я знаю, в какой-то степени Александр Андреевич не прав. Он слишком быстро опустил руки и смирился с тем, что мама Германа бесследно исчезла, и продолжил жить дальше, но, глядя на него, я вижу, что Александр Андреевич раскаивается в том, что не был настойчив и упорен в поисках своей возлюбленной.