Тогда я еще не подозревал, что, случайно ввалившись на заднее сидение моего автомобиля, она вдохнет в мое беспросветное существование жизнь, заражая меня своей оптимизмом, строптивостью и непосредственностью. Рядом с ней я стал прежним, но испугался новых чувств и обязательств, которыми должен был связать себя с ней. Я не был готов снова терять себя и растворяться в отношениях и не хотел заставлять страдать Ладу. Я дал ей возможность спастись от меня пока не поздно, потому что не был уверен, что смогу дать ей то, чего она хочет.
Я постарался сделать наш разрыв максимально жёстким и болезненным, чтобы Лада возненавидела меня всей душой. И мне это удалось.
Помню, как Лада ворвалась в мой кабинет, обведя вокруг пальца охрану, которой было сказано не впускать её в офис, и со злостью швырнула мне деньги. Как же она была прекрасна в тот момент! У меня явно проблемы с головой, если глаза на выкате и оскаленный рот я считаю верхом женской сексуальности.
Признаюсь честно, я еле сдержался, чтобы не прижать Ладу к столу и не вытрясти из неё всю злость, входя в неё бесконечное количество раз, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг меня, постанывая от удовольствия. Черт!
- Герман Александрович, - пулей влетев в мой кабинет, Дима оборвал мои мысли. - ваша машина горит на подземной парковке. К счастью, никто не пострадал. Пожарные уже едут. Охрана занимается записями с камер видеонаблюдения.
Я отчётливо услышал вой сирен пожарных машин и мысленно поблагодарил Бога за то, что помощь подоспела вовремя и я обошёлся малыми потерями. Хотя автомобиль было жаль. Он мне нравился. Машина была комфортабельной и полностью отвечала моему вкусу. А ещё в ней я увидел впервые Ладу. Я отбросил непрошенные воспоминания и сосредоточился на настоящем.
- Хорошо, - невозмутимо произнес я, хотя внутри меня бушевала ярость. Я не должен был показывать свою слабость окружающим.
Я встал из-за стола и, крепко сжав телефон в руке, твердым шагом направился к двери.
Почувствовав мой боевой настрой, Дима пропустил меня вперёд. Я распахнул дверь и двинулся к лифту. В лифте время для меня будто замерло. Казалось, кабинка ползёт черепашьим шагом. Я сжал кулаки, готовый выплеснуть свою злость на кого угодно, лишь бы дали повод.
Значит, этот урод все-таки перешёл от угроз к действиям. Честно говоря, я не ожидал такого поворота событий. Думал, все закончится глупыми письмами, полными бредом сумасшедшего.
Самое стремное было то, что аноним не выдвигал никаких требований. Он говорил в своих посланиях, какая я мразь и сволочь, что я заслуживаю смерти, но причины своей ненависти ко мне не объяснял.
Согласен, я никогда не был паинькой. На войне как на войне. А бизнес - это своего рода война. На ней все средства хороши. Был бы результат. Но одно я могу сказать с уверенностью: я никого никогда не убивал и не вставлял палки в колеса. Я всегда старался решать вопросы честно и законно.
Но что-то неуловимое продолжало тревожить меня, угнетая и не давая мне найти внутренний баланс. Я перебирал слова, предложения и, в конце концов, нашёл то, что беспокоило меня.
Психопат упоминал в своих письмах Ладу... Сердце пропустило удар, я перестал дышать. Мерзкая волна липкого страха пробежала по моему позвоночнику, и я понял, что, если с ней что-то случится, я не прощу себе этого никогда. Внезапное открытие выбило почву из-под моих ног.
Как же так? Случайная девчонка стала моим слабым местом, брешью в моей непробиваемой броне, а ещё лучиком света, без которого моя жизнь снова стала скучной, однообразной и серой.
На одну проблему стало больше. Жизнь в очередной раз собиралась меня прогнуть, но не учла того факта, что я уже не несмышленный юнец, каким был в начале своего пути, а мужчина, усвоивший уроки.
Я мысленно поблагодарил себя за то, что отправил Костю вслед за Ладой. По крайней мере, сейчас я мог не переживать о её безопасности.
Скорее всего, камеры ничего не зафиксировали. Злоумышленник, наверняка, позаботился об этом, значит, хорошо знает план здания. Иначе как он узнал, где находится центр управления камерами, которые расставлены буквально везде. Следовательно, это был кто-то из своих. Посторонних пропускали по специально заказанным пропускам.