- Стойте! Туда нельзя!
Я распахнула дверь и бесцеремонно ввалилась в кабинет. Два десятка пар глаз уставились на меня в немом ступоре, не понимая, что происходит.
Девушка прибежала следом.
- Извините, Герман Александрович. Я пыталась её остановить, - стала оправдываться она, заламывая руки.
- Все в порядке, Света, - уголки его губ дрогнули от комичности ситуации, но серый взгляд оставался таким же холодным и равнодушным. - Можешь быть свободна.
Света бесшумно удалилась, а вот я покрылась красными пятнами от стыда. Я была готова провалиться сквозь землю. От страха мой язык прилип к нёбу, и все слова, которые я хотела высказать Герману, куда-то улетучились.
Мужчины с усмешкой разглядывали меня, ожидая развязки драмы, а я приросла к полу и не могла пошевелиться. Страх сковал меня колючей проволокой.
- Здравствуй, Лада. Чем могу быть полезен? - прозвучал в звенящей тишине низкий голос Германа, и я поняла, что, как бы я не старалась забыть Германа, я не могу этого сделать. Одной фразы было достаточно, чтобы я вновь ощутила прилив нежности и любви к нему.
Герман сидел во главе стола и скучающим взглядом смотрел на меня, будто я пустое место.
- Надо поговорить, - проглотив обиду, сказала я, прижимая пакет к груди.
Герман хмыкнул и медленно откинулся на спинку кресла. Несколько мгновений он, молча, не сводил с меня колючих глаз, будто размышляя над тем, как со мной поступить, заставляя меня судорожно сжиматься и жалеть о том, что я ворвалась в его кабинет.
- Оставьте нас одних, - равнодушно сказал Герман, и мужчины без лишних слов в течение нескольких мгновений покинули кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. - Говори, - бросил он, сжимая челюсти.
- Возвращаю, - подойдя к столу, я бросила пакет с деньгами в центр.
Герман притянул к себе пакет и, заглянув в него, нисколько не удивился.
- Я не приму, - хмыкнул он. - Они твои.
- Ты, кажется, спутал меня с девушкой лёгкого поведения, - раздраженно сказала я, скрестив руки на груди. - Я не возьму эти деньги.
- Мало? - спросил меня Герман, и я чуть не задохнулась от злости. - Могу ещё добавить.
- Что ты себе позволяешь? - взорвалась я. - Кто тебе дал право унижать меня? Думаешь, деньги решают все?
- Разве нет? - усмехнулся он. - Из-за денег ты легла со мной в постель, - его слова резанули меня по живому. Жгучая ненависть вспыхнула во мне, перекрывая все, что я испытывала к нему.
- Ненавижу тебя! Всем сердцем ненавижу, - мой подбородок затрясся от подступивших слез и невыносимой боли. - Будь проклят тот день, когда мы впервые с тобой увиделись. Больше никогда ко мне не приближайся.
- И в мыслях не было, - невозмутимо ответил Герман, пронзая меня острым как клинок взглядом.
Я закусила губу, еле сдерживая слезы. Мой мир рухнул, а вместе с ним и я рассыпалась пеплом на полу. Я намеревалась уйти, когда в кабинет ворвалась охрана.
- Проводите девушку до выхода, - бросил Герман, взяв в руки какие-то бумаги и углубившись в их изучение.
- Не надо. Я сама, - процедила я сквозь зубы и вихрем сорвалась с места.
Покинув кабинет, я с остервенением хлопнула дверью, заставив задрожать стекла на окнах. Быстрым шагом я подошла к лифту, ловя на себе презрительный взгляд секретарши. Лифт не дал долго себя ждать. Как только его двери открылись, я ввалилась в кабинку и с отчаянием несколько раз нажала на кнопку с цифрой 1. Стоило лифту спрятать меня в своих железных объятиях, и я громко разрыдалась от боли и обиды, сползая спиной по холодной стене.
Глава 4. Дежавю
Никаких часов, ещё одна стопка,
Я счастливая, такая свободная
(с)
Вылетев из здания, я пошла, не разбирая дороги. Наверное, люди оглядывались на меня, видя мое взвинченное состояние, но мне было безразлично, что они подумают. Надоело жить с оглядкой на совершенно посторонних людей.
Я шла, размазывая тушь по лицу, пылая от ненависти и высмеивая саму себя за то, что растеряла последние мозги, ввязавшись в историю с Германом.
Что я в нем нашла?
Самовлюбленный, высокомерный, грубый, жестокий. Вместо сердца у него был осколок льда. Бесчувственный тупица. Все, что у него есть, - это красивая внешность и куча бабла. Внутри он абсолютно пустой и никчёмный. Бабуин!