– Лизавет, ты, кажется, говорила, что никогда не пьёшь? Если твоё опьянение проявляется в танцевальной тирании над людьми, то лучше всего тебе действительно не пить…
– Повторяй за мной, – сурово отрезала Лиза.
Пока она учила Матвея танцу корейского бойз-бэнда, он несколько раз пытался бежать. И каждый раз был жестоко задержан.
Спустя полчаса Лиза наконец выдохлась. Матвей обессиленно показал в сторону ванной.
– Если ты не против…
– Иди, – махнула рукой Лиза. – Можешь взять моё полотенце и халат.
– Ты так милосердна, – съязвил Матвей, закрываясь в ванной. – Жаль, что поздно.
Пока он принимал душ, Лиза проверила, на месте ли японский нож, и, глядя в тёмное окно, на миг молитвенно сложила руки:
– Господи, помоги!.. – Потом спохватилась: – О Господи, прости… – Шагая взад-вперёд, Лиза похлопала себя по щекам. – Соберись! Соберись! Хватит уже тянуть. Пора…
Услышав, как Матвей выходит из душа, она торопливо села на диван и поправила волосы.
Матвею удивительно шёл Лизин голубой халат. Хоть и был ему откровенно мал.
– Что, камчадал? Жалеешь, что раньше не ушёл? – издевалась Лиза.
Тот с лукавой улыбкой помотал головой.
– Нет. Просто не думал, что мне придётся принимать душ до, а не после.
До Лизы не сразу дошёл смысл этой пошлой шутки. А когда дошёл – ей было уже всё равно.
– А теперь давай другие танцы танцевать, – распорядился Матвей.
– Например?
Завладев пультом, он включил видео с жаркой песней Барри Уайта Never Never Gonna Give Ya Up.
– Это запрещённый приём, – усмехнулась Лиза.
– Я знаю. Тяжёлая артиллерия, – кивнул Матвей и пригласил её на медленный танец.
Лиза положила руки ему на плечи. Почувствовала, как лёгкий аромат его парфюма смешался с цитрусовым запахом её геля для душа. Ей не показалось – тело у Матвея и правда было крепким и подкачанным, чего даже не пытался скрыть распахнутый на груди халат.
– Твой… тест на темперамент, – хрипло начал Матвей. – Кажется, я поторопился с итогами.
– Я уже не Южная Корея?
– Экватор. Что там у нас на экваторе?
– Мальдивы, Бразилия…
– Бразилия, – остановил Матвей. – Будешь горячей Бразилией.
– Это не похоже на комплимент, – улыбнулась Лиза.
Он пожал плечами и убрал прядь волос, упавшую ей на глаза.
– Это констатация.
Матвей снова прижал Лизу к себе, а она устало опустила голову ему на плечо. Выждала, когда он погладит её по волосам, и тихо сказала:
– Ты прости, ты очень хороший… но сегодня я должна тебя съесть.
Матвей прижал губы к её уху:
– Я не вкусный. Не рекомендую.
Лиза рассмеялась. Поняла, что необратимо пьяна. Ощутила на своей шее прикосновение его нежных губ.
– По… подожди, Матвей, – прошептала она, отстраняясь.
Тот стоически молчал.
– Я сейчас… – не поднимая глаз, ускользнула Лиза.
Она закрылась в ванной, чтобы умыться холодной водой.
«Трезвей уже, трезвей! – мысленно приказывала себе Лиза. – Не поддавайся».
Когда она вернулась, Матвей стоял посреди гостиной – в одних трусах. Сложенный халат покоился на спинке кресла.
Лиза изумлённо замерла на пороге.
– Почему ты… не одет?
– А ты? – тоже удивился Матвей.
– Что я?
– Почему ты одета? Я думал… – Он явно понял свою ошибку и замолк.
В комнате повисло неловкое молчание.
– А-а-а… – Лиза старалась казаться чуть пьянее, чем была на самом деле. – Ты хочешь поиграть в карты на одевание!
– Да! – обрадовался Матвей.
– Я тогда… поищу карты.
– Угу.
«Как всё-таки удобно, что ты разделся», – подумала Лиза, открыла ящик шкафа и принялась искать колоду карт.
– Может, переключишь на телевизор? – бросила она через плечо.
– Зачем? – спросил Матвей.
«Потому что убивать под Барри Уайта – это странно. Под него обычно делают детей», – в мыслях ответила Лиза.