Задвинув ящик, она дала Матвею карты.
– Перетасуй.
Тот кивнул и сел на диван. Несколько секунд Лиза наблюдала, как его длинные белые пальцы перебирают карты. Отвернулась к подоконнику. Медленно вытянула из вазы нож. Замешкалась, засомневалась.
«Шея или грудь?..»
– Лиза? – раздалось над ухом.
Она вздрогнула – он стоял за спиной. Совсем близко.
«Это мой последний шанс…»
Какая-то неведомая сила заставила Лизу схватиться за нож правой рукой, развернуться и ударить Матвея. Целилась в сердце, прямо в обнажённую грудь. Но не донесла удар – Матвей перехватил её руку и теперь крепко сжимал запястье. Другой рукой Лиза упиралась в его грудь, пока он держал её за талию.
Лизе хотелось рычать. На глаза навернулись горькие слёзы. В голове пролетела последняя трезвая, спасительная мысль: «Ещё есть время сбежать – я должна найти другую жертву…»
Рука, в которой блестел нож, слабела от обречённости. Слабела и надежда Лизы.
– Пусти, – не то прошептала, не то прошипела она.
Матвей не ответил. И сам вопросов не задавал. В его глазах не читалось ожидаемой тоски или презрения. Он с силой сжал запястье Лизы, отчего она вскрикнула и выронила нож.
Затем Матвей прижал её пленённую ладонь к своим губам и поцеловал. С трудом придя в себя от изумления, Лиза попыталась вырваться. Не вышло. От ладони губы Матвея спустились до запястья. Той самой руки, что пыталась его убить. Этого жеста Лиза никак не могла понять.
– Матвей, я ведьма…
– Знаю, – выдохнул тот. – Моя синеглазая ведьма. – И поцеловал её дрожащие губы.
Звяк. По звуку Лиза поняла, что Матвей ногой зашвырнул валявшийся нож под диван.
– Н-нет, всё не так… Мне нельзя, – прошептала она, отворачиваясь от его губ и пряча разгорячённое лицо в руках.
Тогда Матвей стал целовать её руки, принуждая их убрать.
– Почему ты плачешь? – целуя ей глаза, спросил он тихо.
– Потому что я должна была тебя убить, – пожаловалась Лиза. – А ты… ты всё испортил.
– Давай исправлю. – Матвей опустился на диван и усадил её к себе на колени.
От этого внезапного движения Лиза ощутила редкое, но знакомое возбуждение. Пока Матвей стягивал лямки платья, его губы на её шее не давали сосредоточиться. Из-за них она не сразу заметила, как покрывается мурашками её обнажённая грудь и как бережно её ласкает Матвей – как самую дорогую вещь на Земле.
– Ты сама не знаешь, как красива, Лиза…
Она закрыла глаза, но то, что делали его руки, всё равно казалось ей сейчас самым правильным, самым нужным делом на свете. Даже когда они поползли по её ногам и слегка раздвинули бёдра.
«Это провал», – ясно осознала Лиза.
Его пальцы скользнули между её ног. Заставив непроизвольно сжать бёдра и выгнуться.
– Не бойся, – зашептал ей в ухо Матвей. – Всё будет хорошо, тебе не будет больно, обещаю…
Лиза прикусила губу. Она утаила, что не боялась. И что сама хотела большего.
– Сволочь… – засыпая, пробормотала Лиза. – Больше нет никакого смысла тебя убивать…
Когда она уснула, за окном уже почти рассвело.
Осторожно встав с дивана, Матвей накрыл Лизу пледом и надел трусы. Сходил в прихожую, нашарил в кармане пальто пачку сигарет и зажигалку. Вернулся в гостиную и, приоткрыв дверь балкона, закурил.
От спящей Лизы отделилась лёгкая, едва заметная в сумраке дымка. Как и ожидал Матвей, дымка имела вид старухи с замысловатой причёской в длинном старомодном платье. Встретив свирепый взгляд старухи, он тонкой струйкой выпустил дым изо рта и сказал:
– Ну здравствуй… Катажина.
– Ты кто, kurwa, такой? – загробным голосом процедила женщина.
Матвей чуть улыбнулся.
– Меня зовут Матеуш. – Он прижал руку к обнажённой груди и слегка поклонился. – Крайне рад знакомству.
– Если ты меня, подонок, видишь, стало быть, ты бессмертный?
Матеуш кивнул.
– Я инквизитор. Борюсь с ведьмами путём контактной дисквалификации.
– Че…го?!
– Скажем так, обезвреживаю их потомков. – Матеуш порочно улыбнулся. – Пресекаю инициацию ведьм на корню.