Нет, конечно, за свое счастье я был готов бороться. Но уводить девушку на глазах у ее разъяренного парня в свою машину – это слишком. Я ж не самоубийца все-таки?
– Ну-ка стоять! – долетело нам вслед. – Пока не поговорим, ты никуда не поедешь.
– Юр, что тебе нужно? Оставь меня в покое, будь добр.
– Придешь на прием в пятницу, а потом катись на все четыре стороны! – судя по всему, я стал свидетелем каких-то семейных разборок.
– Не дождешься. Бери с собой свою Барбару, Анжелу, Кристину, Натали – хоть их всех сразу! А я не игрушка, так с собой обращаться не позволю.
– Слишком много о себе думаешь, дорогая! Ты ни копейки в себя не вложила, чтобы требовать хорошего отношения.
– Позвольте вмешаться, – начал я, было, вежливо.
– Нет, не позволю, – ожидаемо.
– А я все-таки вмешаюсь. Вы, Юрий, сейчас принесете извинения девушке. Что бы ни произошло, мужчине не позволительно говорить подобные фразы. И если Лада не хочет вести разговор, примите это, пожалуйста.
– Слушай, ты, писатель самоучка, давно проблем не было? Один звонок, и ты будешь свои лекции для бомжей на помойке читать. От девушки моей отошел!
– Я не твоя девушка, – фыркнула Лада из-за моей спины.
– Поскольку Владиславе Вы не приходитесь даже молодым человеком, не вижу больше повода оставаться здесь. А потом адрес помойки сообщением вышлете, чтобы я знал, где лекции читать. А-то, знаете ли, в помойках не силён.
Дождавшись, пока мужчина переберет весь русский мат и удалится в свой внедорожник, я взял Ладу под спину и повел к ее машине, припаркованной неподалеку.
Девушка молча подала мне ключи и забралась на пассажирское сидение. Хоть она и держалась молодцом, в ее глазах читалась не то паника, не то грусть. И я даже не знал, с чего начать разговор, как помочь ей в данной ситуации.
– В навигаторе есть адрес. Если можно, пока без вопросов, – холодно произнесла Лада, пристегивая ремень безопасности.
Мне оставалось только кивнуть и завести машину.
До квартиры девушки ехать было десять минут с небольшими пробками. Ну хоть домой пешком пойду, не надо такси заказывать. Хотя возвращение домой – последнее, что меня сейчас волновало.
– Спасибо, Дим, – Лада тихо поблагодарила меня и, потерев друг об друга озябшие ладони, осторожно повернулась боком. – Я очень благодарна за то, что ты заступился за меня. И извини, что втянула тебя в эти разборки… Не стоило.
– Лад, перестань. Он объективно был не прав, я просто не мог не защитить тебя.
– Высокие моральные принципы?
– Воспитание, – пожимая плечами, ответил я.
Лада снова притихла. Укутавшись в шарф, она съежилась на сидении и уставилась в окно. Что происходило в ее голове в тот момент я мог только догадываться.
– Он мне изменял, – ни с того ни с сего выдала девушка и рассмеялась так громко и заливисто, что я даже испугался. – Представляешь, дура, верила, что бабник, мажор, главный прожигатель жизни этого города может оставить все веселье в прошлом ради меня!
– Никакая ты не дура, перестань. Просто всем нам хочется верить в сказку.
– Ну вот и дураки все те, кто верит. Нет никакой сказки. Есть только суровая реальность с любовницами, изменами, выгодой и лицемерием.
– Зачем ты так? – я попытался заглянуть девушке в глаза, но она, часто хлопая ресницами, отвела взгляд в окно. – Если с одним человеком не получилось, это не значит, что со всеми так будет.
– С одним? Ты шутишь? Да чтобы перечислить все мои неудачные отношения жизни будет мало! Я после пятнадцатого изменившего мне парня перестала считать! Так что жизнь ни разу не сказка, пора к концу третьего десятилетия своей жизни принять это.
– Знаешь, я никому не рассказывал этой истории, но тебе расскажу, – Лада кивнула и притихла, и я сам на секунду задержал дыхание. О том, что Лада сейчас узнает, я и впрямь никогда не распространялся, напротив старался забыть об этом этапе своей жизни навсегда. – Мне скоро тридцать лет. Я успешен, популярен, может быть, перспективен. Мною восхищаются мужчины, к моим советам прислушиваются, к моей жизни стремятся. Половина девушек, которых я каждый день встречаю, от одного только имени млеют и расстегивают пуговицы на блузке. Может быть, звучит самовлюбленно, но это правда.