Он уже недели три назад снял старые, пообещав поменять их в ближайшие же выходные. Но в последнее время отец стал совсем чудной и все время занимался обустройством собственной квартиры. Так что, вполне возможно, Рейвен придется самой вешать шторы. С тех пор, как ее родители развелись, отец старался помогать по дому, чтобы как-то загладить это. Вот только заканчивать дела у него не всегда получалось.
Стук раздался снова.
— Кто? — прохрипела Рейвен, приоткрыв один глаз.
Младшая сестренка Рейвен, Джордан, пробралась в комнату и тут же закрыла за собой дверь. Она уже была в джинсах и розовой футболке. Ее черные волосы красиво вились. Джордан забрала их в хвост, прицепив сверху розовый бант.
— Сколько времени? — спросила Рейвен, откинувшись на подушку и прикрыв глаза от слишком уж разыгравшегося солнца. Она что, весь день проспала? Рейвен долго не могла заснуть — все перебирала события вчерашнего дня и слушала «Мой химический роман» в iPod. Ей бы надо было горевать о разрыве и переживать из-за той сцены, которую закатил ей Калеб, но мысли упорно возвращались к Горасу.
И к их второму поцелую.
— Половина двенадцатого, — сообщила Джордан. — Мама велела тебя разбудить.
— А если бы мама велела тебе выбросить коллекцию Мило Вентимилья, ты бы тоже послушалась?
Не услышав ответа, Рейвен открыла глаза и посмотрела на сестренку. Джордан стояла у спинки кровати и смущенно сжимала руки.
— Иди сюда. — Рейвен поманила сестренку, и та тут же вскарабкалась на зеленое одеяло. — Я бы отгоняла маму метлой, — сказала Рейвен, — если бы это понадобилось для спасения твоей коллекции Мило.
Джордан рассмеялась.
— Спасибо.
— Ты все еще прячешь ее?
— Да, в своем шкафу, под старым одеялом.
Их мама была категорически против всего, что связано с поп-культурой. Она считала это пустой тратой времени. В доме не было подростковых журналов, каналы MTV были заблокированы. Дай ей волю, обе дочери и об Интернете бы понятия не имели. Но когда Рейвен перешла в средние классы, стало очевидно, что без Интернета некоторые задания просто не выполнить. Само собой, на него тоже был установлен родительский контроль.
Но Рейвен и Джордан любили запретную поп-культуру. Джордан обожала Мило (начиная с фильма «Девушки Гилмор»), Она вырезала его фотографии из журналов и вклеивала в альбом. Рейвен специально покупала для нее журналы типа «Боп» или «Тин Стар».
Заначка Рейвен обычно состояла из журналов «Спин» и «Блендер». А под матрасом, словно какое-нибудь эротическое издание, был припрятан плакат с группой «Three Days Grace». Этот их Адам… ах, душка.
Зевая, Рейвен привела себя в вертикальное положение.
— Мама оставила мне что-нибудь на завтрак?
Джордан покачала головой.
— Нет, она ничего не готовила. Я лично поела хлопья с молоком.
— Серьезно? — Мама Рейвен воплощала собой образец матери — хоть сейчас на плакат «Мама года». Она всегда готовила завтрак. Всегда собирала им с собой обед в школу. Всегда вовремя забирала белье из прачечной и сама все убирала на место.
— Когда я проснулась, она вклеивала в альбом фотографии, — сообщила Джордан. — Она работает над новым дизайном для сегодняшнего занятия.
Что ж, это все объясняло. Мама Рейвен в последние месяцев семь совершенно забросила свои родительские обязанности — с тех пор, как открыла магазин-кафе альбомов для фотографий. Возня с фотографиями и вырезками из журналов стала теперь ее жизнью.
— Ладно, мне пора собираться. Мама Сидни забирает меня в двенадцать, — сказала Джордан.
— Ты останешься у них на ночь?
Рейвен наконец вылезла из постели, а Джордан тем временем выудила из мусорной корзины Кодекс. Пропустив вопрос мимо ушей, она повернулась к Рейвен и помахала листками у нее перед носом.
— Что это?
— Да Алексия что-то придумала вчера вечером.
Джордан задумчиво повертела колечко на пальце.
— Так ты должна его соблюдать, если кто-нибудь с тобой расстанется?
Рейвен вздохнула.
— Кое-кто со мной уже расстался.
Джордан разинула от удивления рот.
— Калеб тебя бросил?
Рейвен было неприятно слышать эти слова. Получалось, что она какой-то бракованный товар.
— Да, он меня бросил, и я не хочу об этом говорить. — Начать говорить об этом — значит, признать поражение. А Рейвен буквально пару недель назад сказала своей младшей сестренке, что Калеб, на ее взгляд, и есть Тот Самый. Тот, в которого она может влюбиться. Тот, который любит ее не только за популярность и красивую внешность. Тот, который никогда не оставит ее, как отец оставил маму.