***
Я до сих пор прибываю в растоптанном состоянии. И не признаю своего положения. Не признаю того, что мы всё и всех бросили. Не признаю того, что маму уволил этот добрейшей души человек. Не признаю того, что сейчас нахожусь в самолёте и лечу в другую часть страны. Всё будто бы нереально, страшный сон, вот-вот и прозвенит будильник, глаза откроются, а я буду лежать в своей уютной комнатке, лучики света будут пробиваться сквозь штору, а Томас и Роза спать рядом со мной на кровати, Бетти на коврике, а мама на кухне готовит блинчики. Но – нет. Я действительно не сплю и даже не брежу.
Самолёт давно приземлился. Выйдя из самолёта, часть мозга, отвечающая за краски мира, снова отключилась. Силуэты людей плыли мимо, спеша на посадку. Возле аэропорта нас встретила машина. Багаж забрал здоровый, двухметровый амбал и погрузил в багажник.
Небольшое поселение в горах с цветущей и пахнущей природой. Я подметила насколько ухожены улицы и дома. Как обычно это бывает? Стены исписаны некультурными выражениями, каракулями (потому что иначе это уродливые рисунки не назвать), но у этих людей строгие порядки – относительно чистоты и экологии.
Не ожидала такого тёплого приёма со стороны этого маленького городка. Ремче находится в горах, с полной красок природой, чистым воздухом и воспитанными людьми. Но в данный момент это раздражало меня, напоминало, что в ближайшее время я не вернусь домой и теперь «это» мой новый мир.
Нас привезли в новую “клетку”. Двухэтажная вилла! Шик! Откуда только деньги? Это ведь три маминых зарплаты.
Мы расположились в этом доме. Я нашла самую светлую комнату и “забронировала’’ её. К слову говоря, я пока что не рассказала маме про пушистый “сюрприз” в моём рюкзаке. Сняв его со спины, я достала оттуда Бетти. Она радостно завиляла хвостиком, видимо тоже устала неподвижно сидеть, единственный лучик света во всей этой ситуации.
Я спустилась на первый этаж, а мама как раз заканчивала раскладывать вещи.
— Мама, мне нужно услышать ответ. Что всё-таки происходит?
— Изабелла, –– если она меня так называет, значит дело серьёзное — все очень сложно, но не переживай, мы вернёмся назад к бабушке... чуть позже.
— Когда, мам?
— Когда? Когда плохие люди перестанут искать вещь, которая находиться у меня.
— Что за вещь? Почему ты не отдашь её им? –– какой такой важный предмет может быть у моей мамы?
— Солнышко моё, во-первых, эта вещь мне очень дорога, во-вторых они её уничтожат, а я этого не хочу, ну, а в-третьих, это не совсем вещь, как они думают... - она говорила это с такой печалью. Я прикрыла глаза, на меня нахлынули воспоминания из прошлого, про моих друзей и нашу уютную квартиру. Вдруг я почувствовала нежные объятья на своих плечах, открыв глаза, совсем близко увидела маму. Она обнимала меня, тем самым говоря: «Я понимаю, что это тяжело принять. Мне тоже не легко. Пойми меня, солнышко». Весь гнев и разочарование ушли. Я даже повеселела и уже думала про новую школу, одноклассников, друзей, которыми надеюсь здесь обзавестись. Так мы простояли минут пять, но мама отстранилась и радостно заявила:
— Хватит грустить! Надо закончить раскладывать вещи и приниматься за обустройство дома. После завтра ты пойдёшь в школу!
Кстати, на дворе третье сентября, выходной, да ещё и начало года, так что я ничего по сути не пропустила. В добавок, я влюблена... влюблена в осень! Может быть я свихнувшаяся маленькая девочка, но часами могу гулять по красно-жёлтому ковру из листьев. Никогда, никто не задумывался об осеннем контрасте? Как сочетаются: тёплые оттенки жёлтых, оранжевых, красных листьев и ощущения уюта с пронизывающим, холодным ветром, затянутыми серыми тучами и лужами на асфальте.