Мне реально некуда ехать. К отцу? Не хочу. В квартиру, которую он купил? Тем более…
— Поехали ко мне, поживешь у меня, а потом решим…
— Только выключи эту хрень, — говорю я, забираясь в машину. — Не служил я…
— Ладно… — отвечает, вырубая музыку и выпуская на волю воздушные шары.
— Может по девочкам? "Оголодал", наверное…
— Какие, нахер, девочки? — возмущаюсь. Я "оголодал", конечно. Но сейчас не до этого. — Я бы сожрал чего-нибудь, нормального…
— Понял-принял… — угарает на до мной друг. — Тогда поехали в шашлычку.
— Серый, я на мели сейчас…
И, правда, у меня только мятые пятьсот рублей в кармане. Остатки былой роскоши. Хах. Выдали с вещами сегодня.
— Да, брось ты, я угощаю… — с улыбкой до ушей. Вот кому-кому, а ему оптимизма не занимать. — Я смотрю, ты похудел. Совсем, гады, не кормили?
— Кормили…
— Но хреново?
Да, не могу я сказать, что нас хреново кормили, скорее пресно. И… сбалансированно. Курица да овощи. Ну, и творог с кашей. За три года приелось, малость.
— И подкачался? — хлопая меня по плечу. — Прям, красавчик…
— Там больше делать было нечего… — отвечаю. — Я еще и мозг накачал, книжками. Про спорт и здоровое питание.
Шучу, конечно. Но несколько раз в библиотеку ходил.
— Ой, фу… — кривляется Серега. — Только не говори, что зожником стал. Я повешусь…
— Да неее… издеваешься? — отшучиваюсь.
Я знаю, Серега не переносит всей этой лабуды со здоровым питанием и так далее. Он любит что-нибудь вкусненькое, желательно пожирнее и покаллорийнее. И сладенькое.
Зожником, не зожником, но за питанием я слежу. И спортом занимаюсь. Это было частью лечения и восстановления. А потом, привык. А привычка, как говорится, вторая натура.
Сейчас встану на ноги и запишусь в качалку.
Надо работу найти. Не сидеть же на шее у Сереги. Он не выгонит, я уверен. Он из простой семьи. Всего сам добился. Матери помогает. Не то что я, "золотая молодежь". Но и это в прошлом.
Пора бы вспомнить, что и универ когда-то закончил. Хоть, что-то я в этой жизни же могу?
Заехав в кафе, мы пообедали. А потом завалились к Сереге.
За это время он купил себе квартиру, пока я бока отлеживал на больничной койке.
Падаю на диван "звёздочкой". Расслабляюсь. Впервые за три года спокойно. Теперь-то всё будет хорошо.
Дергая рукой, задеваю струны, стоящей за диваном гитары. Хватаю за гриф и вытягиваю ее. Провожу рукой по кузову. Чувствую кожей приятную прохладу. Перебираю пальцами струны, выдавая простые аккорды.
Корявенько, конечно. Но руки помнят. Чуть-чуть потренироваться и можно опять ночами напролет играть и петь во дворе.
Было ж время…
Опять уплываю мыслями во времена, когда не было еще всего этого дерьма. Мама была с нами, отец работал простым учителем и я, салага, бегал в музыкалку и радовал их своими относительными успехами.
— Гарик… — возвращает меня в реал Серый.
— А?
— Батя твой звонит… — протягивает мне свой телефон.
Гашу первый порыв взять трубку. Хочу и не хочу одновременно. Бывает такое? Биполярочка, какая-то…
— Почему тебе?
— Не знаю… — пожимает плечами.
А, ну да... мой выкоюченный телефон в сумке валяется до сих пор.
— Будешь разговаривать?
Отрицательно мотаю головой. Откладываю гитару, выхожу в коридор. Серега недоумевающе смотрит на меня.
— Я схожу проветрюсь… — говорю, открывая дверь. — Я потом ему позвоню…
Не сейчас. Я, наверно, не готов его слушать. А говорить, тем более.
— Да, Дмитрий Игоревич, здравствуйте… — доносится до меня из-за закрытой двери. Но дальше слушать не хочу. Наверно, боюсь, что он повторит свою фразу: "Дальше живи, как знаешь"...
Выхожу во двор. Надеюсь, он не явится сюда читать мне нотации. Но и надеюсь, что явится и будет читать. Бред какой-то...
Понимаю, сейчас во мне говорит обида. Детская. За три года он ни разу ко мне не пришел. Да даже не позвонил. И этим, я сейчас привлекаю его внимание. Да, как обычно, после того, как мамы не стало.
Бреду по дорожке. Рассматриваю город. Много чего изменилось. Но много чего и осталось, как ни странно. Вот сейчас за поворотом будет вход в парк. Целенаправленно иду туда. Темнеет уже. Но фонари еще не включили.