И вдруг женщина неожиданно рассмеялась, чего за пять встреч с ней ни разу не случалось, и Яна даже встревожилась, все ли с ней в порядке.
– На английском? – Посетительница продолжала смеяться. – Советы себе самой – на английском! От Деми Мур?
– А почему нет? – Яна сдержала свое удивление.
– Да без проблем! А еще я могу и на французском, и польском! – Женщина выдохнула и посмотрела на Яну совсем другими глазами, будто с них упала пелена рабства и отчаяния. – Пока вы будете отдыхать, я вам целый роман напишу! Еще и с иллюстрациями! Я хорошо воспитанная девочка и с хорошим образованием. Будут вам советы!
– Собственно, это должны быть советы вам, – улыбнулась Яна.
– Ну… уж не знаю, что бы мне и кто мог посоветовать, но идея сделать из этого книжку с картинками – это супер! Вы гений, Яночка! Написать, выписать весь этот мусор, разрисовать, а потом сжечь к чертям – и все! Или подарить ему! – Она рубанула ребром ладони воздух.
Яна молчала и улыбалась. Так уже не раз бывало в ее «подпольной практике» – человек в конце концов оживал. И почти каждый раз это случалось неожиданно, ведь каждый проходит свой путь самоочищення, каждый сам ставит себе заплатки. Разве что чье-то терпеливое, практически молчаливое присутствие рядом непонятным образом становится некой терапией для продырявленной жизнью души.
Яна ужинала в кухне и улыбалась, вспоминая свой сегодняшний день. Маленький телевизор на небольшом холодильнике бормотал какие-то предновогодние новости и вволю кормил зрителей рекламой, но Яна не прислушивалась. Она отодвинула тарелку и кружку в сторону, устроила на кухонном столе ноутбук, проверила почту, которая сегодня не принесла ничего, кроме рекламного спама, и зашла на сайт одноклассников.
Она снова разыскала страницы Сони Тютюнниковой и Игоря Соломатина. Ничего на них не изменилось. Ни новых фотографий, ни новых «друзей», никаких свежих «слоганов-статусов». Яна замерла и прищурилась, рассматривая фото Сони. Что-то здесь было не так. Не складывалось в цельную картинку. Не похожи были эти две страницы на аккаунты других «одноклассников», где кипела жизнь, общение. Они казались несколько неживыми, искусственными.
– А что, если?.. – прошептала Яна, потрясенная своей догадкой.
11
Взволнованная Александра стучала каблучками по подземному переходу под Европейской площадью, спеша к зданию филармонии. Она часто дышала и раскраснелась от быстрой ходьбы, ведь через пять минут начинался концерт, а она едва успевала. Было очень неудобно перед Вадимом, который, наверное, уже замерз и устал ждать у входа – этакая провинциальная меломанка! Может, и не надо было принимать его приглашение? Может, зря она поддалась? Это же не на кофе и даже не в кино – в филармонию, а это серьезная музыка, приличные люди в зале; может, дамы будут в вечерних платьях, куда ей до них?
Подобные мысли не давали женщине спать последнюю ночь, она ворочалась на скрипучей детской кровати и думала, правильно ли поступила, когда там, на зимнем базаре, приняла неожиданное предложение врача составить ему компанию на следующий вечер. Все тогда случилось как-то удивительно, стремительно. Сначала эти журналисты с их вопросом о счастье, потом старичок-профессор с соображениями об эпизодичности состояния окрыленности человека, и вдруг появление Вадима перед ее прилавком – врача, о котором она все чаще думала, ведь все-таки намеревалась перед Новым годом хоть как-то отблагодарить его за заботу о Стасе.
Оба тогда растерялись, Александра – застигнутая врасплох на таком непрестижном месте работы, Вадим – от неожиданности и от того, что женщина смутилась. Но он пришел в себя первым и спросил, как чувствует себя Стася, все ли нормально с рукой, будет ли юная балерина участвовать в новогоднем концерте.
Александра ответила, что все в порядке, Стася здорова, что они как раз хотели найти Вадима, чтобы поблагодарить за помощь и поздравить с Новым годом, что концерт в школе будет на этой неделе, как раз перед началом каникул, а потом они собираются на праздники ехать домой. Женщина говорила взволнованно, тем временем автоматически складывая в пакеты «пару килограммов мандаринов и четыре лимона», которые заказал покупатель. А Вадим молча смотрел на нее и улыбался.
«И почему он улыбался? – подумалось ночью Александре. – По-доброму как-то, не обидно улыбался, хотя я, наверное, по-дурацки выглядела там, на базаре…»
А потом Вадим неожиданно предложил провести вместе следующий вечер: у него были билеты на концерт, его пригласил сам пианист, но не с кем было пойти, так что если Александра не согласится, то и он откажется. Это было настолько странно и как-то неуместно в мизансцене зимнего киевского рынка, что Александра вдруг застыла, и протянутые Вадиму пакеты с фруктами зависли в воздухе, а затем медленно опустились на прилавок.