– Хорошо развлеклись вчера?
– Отлично! – Антонина, поджав губы, смерила мужа скептическим и неожиданно дерзким взглядом.
В этот момент ей захотелось выпустить в Игоря весь арсенал своей осведомленности о его Соне, усиленный рассказом о вчерашней неожиданной встрече с Романом, о ресторане, коньяке, об их громком хохоте и о долгом вкусном поцелуе на прощание. Но она сдержалась и ничего не сказала.
– Что нового у богемы? Как Кира? – спросил Игорь, ища глазами на столе сахарницу.
– У всех все круто, рождественское настроение, люди умеют веселиться, но почему бы и нет? – сказала уверенным тоном Антонина и повернулась к телевизору, поскольку даже сама испугалась внутреннего взрыва неконтролируемой дерзости, который мог вырваться наружу, но слишком ненадежной соломинкой был пока Тарчинский, чтобы так рисковать.
– Вадик что-то давно не звонил, – изменил направление диалога Игорь.
– Работает! Такой же трудоголик, как и его отец. Вот хорошую девушку упустил, но чему удивляться – не у каждой хватит терпения столько лет служить «звезде», как я, – не поворачивая головы, отозвалась Антонина.
– Тоня… Ты будто обижаешься на меня. Но ты же знаешь, как я тебя люблю. Всю жизнь… – Муж коснулся ладонью ее плеча.
Женщина напряглась и замерла от неожиданности. Не то чтобы Игорь никогда не говорил о своих чувствах к ней, но именно сегодня, когда она знала о Соне, когда горела жаждой мести за свои страдания и когда в ней внезапно вспыхнул интерес к другому мужчине, эти его простые слова показались неискренними и неуместными. Она дернула плечом.
– Устала я. Не надо слов. Что-то я их плохо воспринимаю последнее время.
– Ну, То-о-оня, вот тебе «Доброе утро». – Игорь попытался провести рукой по ее спине, но женщина вдруг хватанула воздуха, сорвалась с места, пронеслась по коридору в спальню, упала на кровать и разрыдалась.
Сколько десятков или сотен раз за время супружеской жизни их споры заканчивались сексом? Хотелось бы назвать это действо «любовью», но в действительности это был именно отчаянный секс, нервный, напряженный. Техничный и отшлифованный выплеск энергии до истощения, разрядка, радикальная мера, как в давние времена кровопускание для помощи больному с повышенным давлением. И это действительно помогало, хотя каждый из участников действа знал сценарий в деталях.
Истощенные, они молча лежали на кровати, Антонина разглядывала потолок, а Игорь, медленно дыша, закрыл глаза и положил ладонь себе на грудь. Разговаривать обоим не хотелось. Неожиданная женская истерика улеглась, и Антонина считала более разумным помолчать, а не выяснять отношения, а Игорь, не зная, какое произнесенное слово может вызвать очередную неожиданную реакцию, просто лежал и прислушивался к ударам сердца. Что-то слегка давило за грудиной, может, и не надо было после вчерашнего…
«Неужели это старость? – Он горько усмехнулся. – И Тоня вот неистовствует – то скандал из ничего, то рыдает… Гормоны? А я, дурак, надеялся ее расшевелить…»
«Улыбается, гад, – подумала Антонина, заметив краем глаза, как шевельнулись губы мужа, – видимо, вспомнил свою кривоногую тумбочку. А может, занимался со мной любовью, а сам, сволочь, мечтал о ней?»
Антонина молча встала, на ходу накинула халат и скрылась в ванной.
Профессор Игорь Соломатин снова уселся за свой компьютер, вздохнул и заглянул в электронный почтовый ящик. Там его ждало письмо от его немецкого коллеги профессора Шульца, который сообщал о том, что готовится к весенней конференции в Японии, и спрашивал, будет ли украинский профессор на ней присутствовать.
Не отвечая коллеге, Игорь прислушался – в ванной все еще журчала вода. Он зашел на сайт одноклассников и удивился, увидев, что ему пришло сообщение. Прочитав его, профессор резко отстранился от экрана, поправил очки и снова медленно приблизил лицо к монитору. Имя автора ему ничего не говорило. Фотографии при этом имени не было. Текст месседжа был коротким, непонятным и волнующим: «Проблема с Соней. Необходимо встретиться!»
15
Александра домыла лестницу в детском саду, вылила грязную воду в унитаз в тесном служебном туалете, поставила к стене швабру, разложила на полу большое старое махровое полотенце, служившее ей половой тряпкой, сняла резиновые перчатки, повесила их на край ведра. Еще один рабочий день подходил к концу, постепенно приближая ее к праздничным выходным, когда они с дочерью поедут в родной городок, райцентр, к родителям Александры, встречать там небольшой семьей Новый год. Наговорятся, отдохнут, отоспятся, а затем Стася останется гостить у дедушки с бабушкой до конца каникул, а ей опять придется возвращаться в Киев. Противоположные чувства бередили Александре душу. И хотелось домой, и трудно было возвращаться в свое прошлое. Тем более что ее родители даже не догадывались, что их проект с новостройкой вылетел в трубу, что после смерти мужа Александре не хватило средств удержаться в съемной квартире, что Стася не только учится в балетной школе, а еще и живет в интернате при ней, а сама их дочка вообще ночует на детских кроватях в детсаду. Со Стасей они договорились не травмировать дедушку с бабушкой, не то чтобы врать, а просто не все им рассказывать. Конечно, негоже было учить ребенка лукавить, но что поделаешь в такой ситуации? Дочка умная, осознает, что они с мамой пока должны терпеливо преодолевать трудности и желательно не нагружать ими стариков. Тем более что все это делалось исключительно ради того, чтобы Стася имела возможность стать балериной.