– Красивая, очень красивая! – тихо сказал ей Вадим, а она покраснела и ничего на это не сказала.
Вдруг Александра взмахнула рукой, потянулась в сторону сцены, тихо вскрикнула, прикрыла рот ладонью, а другой рукой стала кому-то махать, пытаясь привлечь внимание.
– Вон она, вон, выглянула между портьерой и стеной, видишь? – шептала счастливая мама.
– Ага, вижу, такая красивая, что-то белое у нее на голове, – только и успел сказать Вадим, как девичья головка скрылась за кулисами, а на сцену, важно вышагивая, вышел юный конферансье.
Конечно, школьный концерт, даже в помещении этого уютного театра, – не спектакль в Киевском оперном, о сцене которого мечтает каждый ученик балетной школы. Но более благодарных и неравнодушных зрителей, чем собравшиеся здесь, не найти! Каждый номер программы, хоть и исполнялся под фонограмму, а не под музыку живого оркестра, сопровождался бурными овациями, а иногда даже на сцену, под ноги юным исполнителям, летели маленькие плюшевые игрушки – такого Вадим не ожидал. Собственно, он тоже пришел не с пустыми руками, в его пакете лежали две подарочные коробочки любимого лакомства всех девушек – кругленьких конфет, покрытых кокосовой стружкой, с орешком внутри. Одна для Стаси, вторая для ее мамы. Был там еще небольшой плюшевый слоненок, которого он успел купить в игрушечном павильоне, когда ехал за Шурочкой. Но Вадиму не хотелось швырять им в Стасю, когда она исполнит свой номер и выйдет кланяться.
«Интересно, кем же она будет в этом белом костюме? – думал он. – Наверное, снежинкой!»
Так и вышло. Конферансье объявил танец Снежинок из балета Чайковского «Щелкунчик», на сцену выбежали девочки на пуантах и в белых пачках, и взволнованная Александра схватила Вадима за руку. Правда, тут же рука ее резко вернулась на колени, а глаза стали неотрывно следить за действом на сцене. Но теперь уже Вадим, продолжая любоваться юными балеринами, которые кружили, замирали и грациозно прыгали на сцене, взял женскую руку в свои ладони и держал так на протяжении всего танца, пока не разразились очередные аплодисменты.
Хрупкие балерины профессионально кланялись публике, украдкой выискивая глазами в зале своих родных. Шурочка снова взмахнула рукой и увидела, как осветилось сдерживаемой улыбкой лицо дочери.
– Она нас увидела! Увидела! – прошептала гордая мать. – Правда замечательные они, скажи?
– Правда замечательные, – подтвердил, любуясь ее сияющим от счастья лицом, Вадим, – но балерина Станислава Стрелецкая вне конкуренции!
Шурочка от неожиданности повернулась к Вадиму и мгновение смотрела на него широко открытыми глазами, а он думал о том, что глаза у нее светло-синие, красивые, но еще и умело подкрашенные – видимо, для него старалась. Они оба все еще хлопали в ладоши, как вдруг Вадиму невыносимо захотелось поцеловать эту женщину в губы, но это было совершенно неуместно. Сдержав свой порыв, он улыбнулся и сказал:
– А что вы так смотрите, мэм? Или есть какие-то возражения?
– Возражений нет, – расплылась в счастливой улыбке Шурочка.
Потом другие девушки танцевали вальс Цветов из того же балета, потом вышла пара старших школьников, но Вадим уже не очень следил за тем, что происходило на сцене, вектор его мыслей теперь был направлен внутрь, на него самого, на его жизнь, на события последних лет. То ли классическая музыка требует переоценки своего жизненного пути, то ли когда, рано или поздно, на этом пути встречаются важные повороты и перекрестки, ты должен их осмыслить, и не важно, где ты в этот момент находишься – за рулем, в ванной или на концерте учеников балетной школы… Вадим действительно будто смотрел сейчас собственный рентгеновский снимок или результат ультразвукового исследования последнего периода своей жизни. И если бы несколько недель назад ему кто-то сказал, что вместо блуждания с Анжелой по ночным клубам он будет радостно аплодировать малышке, которая исполняет балетный номер, он бы не поверил.
Им все же удалось пробраться в служебное помещение, чтобы повидаться со Стасей. Она уже переоделась, но все еще пребывала в приподнятом настроении. Девочка переводила хитрый взгляд с мамы на врача и снова на маму, и было видно, что чужой дядя рядом с родным человеком ее не огорчает, скорее наоборот.
– Классно, что вы пришли! Я очень рада. Я ведь вас приглашала! – прощебетала девочка доктору.
– Ну как же я мог отказаться? Чтобы потом жалеть об этом всю жизнь? – улыбаясь, сказал Вадим.