Антонина, сколько себя помнила, никогда в постели не теряла головы. Она вообще не понимала, как это возможно, и считала слова о страсти «без памяти и до потери сознания» литературными эпитетами и метафорами, которые должны были украсить описание всем хорошо известного процесса, когда двое людей по тем или иным причинам на мгновения сливаются в одно целое. Вот и сейчас ее внутренний компьютер мало того что анализировал все происходящее между ею и Романом, так еще и выдавал, словно азбукой Морзе: «Нарвался? Будешь знать! Нарвался? Будешь знать!»
И кровь ударяла ей в виски, и назло Игорю она отметала все запреты, суеверия и комплексы при мысли, что когда-то в юности вот так, наверное, он наслаждался Соней, и именно об этом теперь вспоминал, общаясь с ней, и мечтал, старый романтик, что при первой же возможности именно так «в номерах» при каком-нибудь ресторане будет выплясывать на этой сучке…
Антонина вцеплялась ногтями в горячую потную спину Романа и кусала его за плечи, а он стонал, ошалело мял ее тело, словно хотел раздавить его, и впивался поцелуями в губы, будто стремился высосать ее душу, при этом их тела бились друг о друга, как две гигантские руки в бешеных аплодисментах. Но вот «ладони» ударились в последний раз, сплелись и замерли, обессиленные.
– Если бы не махнул тогда на это рукой, добился тебя, забрал бы с собой в Москву, может, так и прожили бы вместе до сих пор, как ты со своим… А я, видишь, все метался от хорошего к лучшему, – улыбнулся Роман, разливая остаток коньяка по бокалам.
– Не очень-то ты набивался, – хмыкнула Антонина. – Разве это любовь была? Ой, не ври и не выдумывай! Мы же едва знакомы были тогда! Разве что пересекались в коридорах или в раздевалке спорткомплекса. Тебе, о комсомольский лидер, хотелось побед и целых отрядов влюбленных в тебя девушек!
– Как знать, как знать… – снова улыбнулся Роман и поднял бокал. – Разве мог я предположить, что Мага отступится… Кстати, забыл тебе сказать! Я ведь его видел!
– Как? Кого? Магу?! Где?! – От неожиданности все еще красивая женщина, сидевшая в черном кружевном белье с красной вышивкой за круглым столиком с праздничными угощениями, округлила глаза, бокал дрогнул в ее руке, но коньяк удержался в берегах и опустился на дно, оставив узор на выгнутом стекле.
– Да как-то, уже давно, жизнь забросила меня из Москвы в Дагестан, в Махачкалу. Бизнес, дела, проблемы, конкуренты. Союза тогда уже не было, а связи остались, и ментальность наша советская нередко позволяет решать вопросы на личных контактах, тогда как в цивилизованных краях в таких ситуациях давно зашли бы в тупик.
– Ничего не поняла. Ты о Маге расскажи! Что же он делает? – допытывалась Антонина.
– Ишь как загорелась! Аж ревностно мне! – Роман игриво надул губы.
– Говори уже, а то укушу! – Антонина ткнула его кулаком в голое плечо.
– И так весь исцарапанный и покусанный, хорошо, что жены нет, никому ревновать!
– Так! Ты долго будешь дурака валять? Сказал «А», то говори и «Б»! Или нет – не говори. Ничего не хочу слышать. Вот не хочу! Все! Какая мне разница?
– Хочешь, хочешь! Ишь как вспыхнула! Я и не думал, что у тебя действительно были к нему чувства. Уж больно вы разные. Казалось, что он тебе по барабану и ты просто позволяла себя боготворить. А теперь вот какие страсти!
– Дурак ты. Просто любопытно мне. Тридцать лет прошло, другой век на дворе. Разные страны, границы. Интересно стало. Ну и не говори!
– Да особо нечего рассказывать. Он меня даже не сразу узнал. Я не мог понять, к лучшему это для меня или наоборот. Потом признался, кто я. Львов ему напомнил.
– То есть? А что он делает? В спорте? Собственно, он ничего больше и не умел. Поехал тогда семье помочь, поддержать. Мужик! Уважаю.
– Тебя не приглашал или не захотела?
– Сам догадайся, – хитро усмехнулась Антонина.
– Да, пожалуй, ты и рада была, что так вышло. Спрыгнула с пьедестала и не ушиблась, а? – тоже с хитринкой посмотрел ей в глаза Роман. – Так будем пить или смотреть на коньяк?