– Да, идите. У меня тоже день был некороткий, – Антонина потерла нос, пытаясь сдержать улыбку, и почему-то пожала плечами. – Ну, мы пошли, а вы звоните. Может, надо будет забрать вас, когда выпишут, так без вопросов. Я – женщина свободная.
Яна кивнула, осознавая разницу между Антониной, впервые переступившей порог ее кабинета в детсаду, и этой «свободной женщиной»… Что-то с ней происходило. Несомненно, что-то с ней происходило такое, что давало ей силы подняться над «блудом» мужа, над Соней, над своими страхами перед неопределенностью одинокого будущего… «Но так быстро! – подумала Яна. – В таком возрасте – и такие стремительные перемены! А может, это к лучшему. Правда, для кого? А как это воспримет Игорь?»
Женщины стали спускаться по лестнице, а Яна на минуту замерла в пустом прохладном холле. Ей хотелось побыть одной – уже двое суток не было такой возможности. Палата понемногу заполнялась все новыми и новыми соседками, постоянно шли посетители, бубнили разговорами, журчала вода в умывальнике, тикали настенные часы, все время что-то происходило и отвлекало ее от собственных мыслей. Яна присела на один из четырех стульев, соединенных сзади деревянной планкой в единое целое, как вдруг услышала жужжание лифта. Кабина поднялась на ее этаж, дверь со скрипом отворилась, и в вестибюль ввалилась странная пара – стройная девушка в сапожках на каблуках, в голубом свитере и джинсах, державшая в руке микрофон, и парень в черном джемпере, в черных джинсах, обутый в гриндерсы. На его плече была пристроена большая видеокамера. Очевидно, верхнюю одежду они оставили где-то внизу и обременены были только техникой. Девушка на мгновение зафиксировала свой взгляд на Яне, оглянулась на оператора, тот кивнул, и оба дружно двинулись на нее.
– Скажите, а что такое, по-вашему, счастье? – без традиционных «реверансов» спросила девушка и приблизила микрофон к Яниному лицу.
От неожиданности та на мгновение застыла, но быстро опомнилась и, сознавая некоторую комичность ситуации, ответила:
– Счастье – это когда ты видишь то, что происходит в больницах, только по телевизору в комических сериалах!
– А для вас лично, если абстрагироваться от больницы? Ведь вчера наступил Новый год, как вы представляете свое новое счастье? Чего бы вы хотели? – не сдавалась девушка, а парень с камерой медленно передвигался вокруг них, меняя ракурс съемки.
Яна поняла, что отшутиться не удалось, присмотрелась к упорной парочке повнимательнее и коснулась рукой микрофона. Девушка тряхнула головой и не выпустила из рук свое «средство производства». Яна сплела руки на животе, вздохнула и заговорила, глядя не на камеру, а на самодельную бумажную гирлянду, приклеенную скотчем к серой, крашенной масляной краской стене.
– Если в мешок с черными семечками подсолнечника бросить два белых семечка тыквы, долго возить или носить этот мешок, чтобы семена хорошо перемешались, а затем высыпать его содержимое на пол, каков шанс, что две семечки тыквы окажутся рядом?
Сказав это, Яна замерла, не отрывая взгляда от скромно украшенной стены, а девушка вопросительно посмотрела на оператора. Тот не шелохнулся, продолжая снимать.
– Вы, конечно, поняли, о чем речь. Вот это, пожалуй, оно и есть – счастье встретить СВОЕГО человека. Это силы небесные посылают не многим, разве что избранным. Потому что большинство людей, к сожалению, даже не представляют, как это бывает.
– Но… Но как же можно распознать, ТВОЙ это человек или нет? Есть ли какие-то критерии? А вдруг ты решишь, что твой, а завтра встретишь другого, и он покажется еще более ТВОИМ? Или так: ты узнал свою половинку, а она тебя – нет? Что тогда? Или, например, как отличить ЭТО от простой влюбленности или симпатии?
– Слишком много вопросов, – улыбнулась девушке Яна, – я не Бог. Просто я думаю, что, когда эти два семечка волею судьбы коснутся друг друга, они не смогут этого не почувствовать.
– А что делать остальным? – округлила глаза девушка. – Вообще жить одиноко? Так и человечество вымрет!
– Остальным? – Яна будто проснулась. – Жить. Но, по крайней мере, уважать друг друга. И не калечить. Хотя… Все это слова. Да и из другой оперы. Вы спросили о СЧАСТЬЕ. Я ответила. Извините, я пойду в палату, слабовата еще. Конечно, есть другое счастье – просто когда все здоровы и жизнерадостны. Это тоже немало.
Из дверей отделения выглянула санитарка и погрозила Яне пальцем. Та встала и направилась к ней. Оператор навел камеру на тучную женщину, и она мгновенно одернула халат и замахала обеими руками: