Походила по комнатам, будто искала каких-то объяснений.
Разделась, разулась, выглянула в окно.
Место, где обычно стояла машина мужа, было припорошено снегом.
Прошла в кабинет, включила компьютер.
Ввела пароль к его почтовому ящику.
Там было два новых непрочитанных письма.
Одно из них от Сони. Второе – по работе.
Антонина молча смотрела на экран, а потом открыла второе. На английском языке в нем сообщалось, что профессор Игорь Соломатин приглашается на научную конференцию в Японию.
Антонина вздохнула, ее взгляд упал на единственное непрочитанное письмо, письмо от Сони.
«Вот я вдова. А эта бесстыжая сучка продолжает писать романтические письма Игорю… Что меня теперь сдерживает? Открою, прочту и выскажу ей все, что о ней думаю…»
Антонина открыла письмо и замерла.
@ @
Знаешь, Тоня, как-то трудно нам стало с тобой говорить последнее время. Поэтому я пишу тебе это письмо. Почему-то я не сомневаюсь, что ты его прочтешь. Ведь ты давно читаешь мои письма и даже бесследно удаляешь особо страстные, не так ли? И это вполне логично, ведь я сам подложил тебе пароль от моей почты.
Антонина округлила глаза, приблизила лицо к монитору и еще раз перечитала последнее предложение. Она побледнела, а потом ее щеки вспыхнули огнем. Она продолжила читать.
Прости меня. Я – старый дурак, хоть и профессор. Когда мне стало совсем холодно в нашем доме, когда я устал любить тебя без взаимности, я придумал эту историю с Соней Тютюнниковой. Надеялся таким образом пробудить твои чувства. Да, теперь я понимаю, что этой выдумкой причинил тебе боль. Яна, к которой ты ходила, чтобы успокоиться и найти выход, оказалась более внимательной и раскрыла мою дилетантскую игру. Она рассказала мне о твоем гневе и страданиях…
Может, именно благодаря этой вымышленной Соне я иначе увидел нашу с тобой жизнь. И теперь я совсем не уверен, что человек, который любит, все-таки может пробудить в другом чувство, которого никогда не было.
Я прошу прощения за причиненную тебе боль и даю тебе в дальнейшем полную свободу действий. Ты и сама не была счастливой. Ведь ты провела столько лет рядом не со своим мужчиной. Правда, я так и не понял зачем.
Антонина сидела перед компьютером и в который раз пробегала глазами это небольшое письмо от уже неживого Игоря. Прокручивала его текст на экране, прокручивала в голове события последних месяцев от того момента, когда узнала о Соне…
– Так не бывает, зачем ты так… – прошептала она, и первые за сегодняшний день слезы покатились по ее щекам.
Снова заиграла мелодия мобильного. Антонина ответила, не глядя на экран.
– Антонина… Это я, Александра. Я очень вам сочувствую… Вадим беспокоится – может, вам лучше не оставаться одной? Мы можем приехать. Или он один. Как скажете. Он на работе, но скоро вернется. Я помогу, сделаю все, что потребуется. Держитесь. Я тоже вдова, я вас понимаю…
«Понимает она… – подумала Антонина и вздохнула. – Если б я сама себя понимала…»
Антонина еще раз взглянула на экран компьютера, потом вокруг себя и представила, что через несколько часов погаснет короткий январский день, и она окажется наедине с ночью.
– Приезжайте. Приезжайте вдвоем. Спасибо.
53
Вчера было Рождество.
Началось с волнений и предчувствий.
Продолжилось вместо кофе супом мисо и ростками надежды.
Закончилось внезапной непоправимой утратой.
Слезами, которые прорвали плотину.
Самоедством и угрызениями совести.
Она, Александра и Вадим, которого Яна видела впервые, провели вместе несколько страшных часов в больнице, где уже никто ничего не мог изменить. И, видимо, не она, а сын Игоря больше тогда нуждался в поддержке и понимании, хотя всем им было тяжело… Еще Антонина куда-то исчезла и не отвечала на телефонные звонки ни домой, ни на мобильный. Яна не знала, как восприняла бы появление в больнице жены Игоря, но ее присутствие там было бы естественным, ведь они – семья. Были семьей… Но Антонину так и не нашли, и уже после полуночи Вадим с Александрой отправились на машине домой, а Яна отказалась от предложения подвезти и шла несколько кварталов пешком с пустой головой и опустошенной душой, разглядывая снег под ногами.
Дома она разделась и выпила две рюмки коньяка. Не закусывая. Забралась под одеяло и провалилась в сон.
Наутро она не знала, как жить дальше вообще и в ближайшие дни в частности, не знала, сможет ли после этой истории снова выслушивать исповеди чужих людей и «выравнивать» чье-то состояние, ослаблять беспокойство и отчаяние… Но она точно знала, куда должна пойти сегодня.