— В своей жизни я ничему не был предан дольше восьми месяцев, и я увольняюсь с любой работы максимум через два года. Черт, я ушел с последней работы в прошлом месяце и до сих пор не сказал Пейтон. — Он покачал головой. — Ей придется самой выплачивать остаток долга за эту свадьбу.
Прежде чем он успел вывалить на меня еще какое-нибудь признание, я прошел мимо него и открыл дверь. А затем обернулся.
— Можешь воспринимать это как хочешь, — сказал я, — но ты не просто плохой человек. Ты конченый урод.
— Что значит «он передумал»?! — Крики невесты могли бы соперничать по громкости с товарным поездом. — Как он может быть «слишком подавлен, чтобы довести дело до конца»?!
Она издала такой вопль, что я почувствовал самый сильный укол совести в своей жизни.
— Где он, черт возьми? ГДЕ ОН?!
— Он улетел домой, Пейтон, — произнес тихий голос, который до боли был мне знаком. — Я только что говорила с его терапевтом.
— С его терапевтом? А он сам?!
— Он не берет трубку…
— А как же мы? А триста человек, которые ждут нашей свадьбы в воскресенье?!
— Мне очень жаль, — Кэти говорила так, будто сама была готова разрыдаться. — Если позволите, я сама возьму на себя оповещение гостей. И я с радостью…
— Убирайся, — оборвала её невеста. — Убирайся от меня к черту.
Сейчас же.
Дверь люкса распахнулась через секунду. Кэти вышла в коридор, не поднимая глаз от пола. Она выглядела прекрасной как никогда: в светло-сером платье, которое я раньше на ней не видел, с волосами, рассыпавшимися по плечам длинными волнами. Она сделала медленный, неровный вдох и наконец посмотрела на меня.
Несколько мгновений мы молчали. Затем она шагнула ко мне, в её глазах стояли слезы.
— Есть ли в словаре слово сильнее, чем ненависть?
— Уверен, найдется парочка.
— Что ж, поищи их и знай, что в этот самый момент…
— …именно это ты ко мне и чувствуешь.
— Да. — Она кивнула. — Именно. С другой стороны, ты выглядишь довольным. Рада, что хоть кто-то сегодня улыбается.
— Я совсем не рад этому заказу, — я перехватил её за руку. — Могу тебя в этом заверить.
— С чего бы мне тебе верить?
— С того, что знай я всё наперед, я бы никогда не взял его в клиенты. — Я достал платок из кармана и промакнул её глаза.
— Я вручную собирала эту цветочную арку, — прошептала она. — Каждый пион, розу и гипсофилу сорвали в саду в двадцати милях отсюда.
— Уверен, она великолепна.
— Можно ли считать что-то «великолепным», если зрители этого никогда не увидят?
— Тебе стоит показать её мне, — предложил я.
— Потому что ты чувствуешь вину?
— Потому что я действительно хочу её увидеть. — Я вовремя прикусил язык, чтобы не признаться, насколько сильно меня впечатляет каждая свадьба, которую она оформляет.
Она на секунду задумалась, а затем коснулась микрофона на воротнике.
— Кто-нибудь, посторожите у номера невесты вместо меня, — распорядилась она. — Я пройдусь до места церемонии.
Я протянул руку, и она приняла её, позволяя проводить её прочь из этого крыла и вниз по парадной лестнице лоджа. Возле самого выхода она вдруг остановилась и указала на бар.
— Я сама составляла композиции на всех этих столах. И гирлянду в лобби тоже сделала я.
— Я догадался об этом еще вчера вечером.
— Как?
— Ты всегда используешь один тюльпан во всем, что делаешь… — Я заметил это еще много лет назад. — Подозреваю, на арке, которую ты собираешься мне показать, он тоже есть, верно?
Она покраснела и пошла дальше.
Снаружи ряды белых деревянных стульев, украшенных атласными зелеными лентами, ждали свадьбу, которая никогда не состоится. Арка возвышалась над невидимой публикой — пышные бутоны каскадом переливались розовым, голубым и белым. Кэти наклонилась и сорвала розовый тюльпан.
— Впечатляет, — признал я.
— Я вызвалась сделать это сама, когда флорист отказалась, — сказала она. — Она заявила, что жених не оплатил счет, но я знала, что это не может быть правдой.
Я отвел взгляд.
— Ну, давай, — она прислонилась к арке. — Выкладывай.
— С чего это ты захотела, чтобы наш первый раз был на публике?
— Мечтать не вредно. — Она закатила глаза. — Расскажи мне реальную предысторию этого дела и не корми меня сказками про липовых терапевтов и диагнозы.
— Он оказал ей услугу. Ей будет лучше без него.
— Он настолько ужасен?
— Один из худших клиентов в моей практике, — признался я. — Но подробности я расскажу тебе в другой раз.