О н а (пишет): Позвоню?
О н (пишет): Напиши. Мне тяже… (стирает написанное. На экране – входящий вызов).
О н а: Привет! Мне неудобно, но, пожалуйста, вы извините – но кто это?
О н (сухим сдавленным голосом): Катя, привет, я Даня. Мы познакомились, списались, но так и не…
О н а: Даня, прости-пожалуйста-очень-неудобно-я раньше-так никогда-не стала бы-блин… Приезжай.
О н: Включи видео.
О н а: Нет-нет. Я в повязке.
О н: Я в маске. Считай, уже приехал.
О н а: А! (Выключается экран, звонок переходит в видеозвонок. Она с повязкой на глазу, вторым глазом всматривается в экран, видно, что она промахивается взглядом мимо собеседника. Он лежит на больничной кровати, на лице голубая медицинская маска.)
О н а: Меня выписали.
О н: Меня положили.
О н а: Куда?
О н: В инфекционное отделение.
О н а: Планово?
О н: Предсказуемо.
О н а: Не поняла (пауза). А мне успели сделать только один глаз. Всех плановых выписали. Сказали вызвать на дом волонтеров – они купят еды. А я их боюсь. Думаю, наберу хоть кого из телефона. А ты болеешь… эпидемией? Что, правда все болеют? Ты говори, говори!
О н: Ты говори…
О н а: Мне плохо слышно. И плохо видно… Сними маску.
О н: Рекомендовано находиться в маске. И я сейчас такой – не очень…
О н а: Два общих наркоза, две недели без телефона – я выписалась в какую-то новую реальность. Родители в Томске, я тут одна. Но жива, а ты болеешь… Думала, что буду самая беспомощная: холодильник пустой, я ни фига не вижу. Но ты серьезнее выступил.
О н: Я напишу друзьям – тебе все привезут. Я смотрю на тебя. Говори.
О н а: Мне теперь как-то… (пытается себя улучшить). Как я выгляжу, когда смотрят… Нет, ты говори!
О н: Сейчас (телефон движется к одеялу, экран становится темным. Он кашляет. Миг тишины, его лицо возвращается на экран). Все нормально.
О н а: Ты такой добрый, меня успокаиваешь. А я бы тебе и не позвонила, если бы не…
О н: Но ты позвонила.
О н а: Я буду тебя ждать. Я хочу, чтобы ты выздоровел! Но блин, блин… Если я чего-то очень хочу – получается наоборот!
О н: Приятно, что ты меня ждешь.
О н а: Лучше б не ждала. Давай поссоримся. Обзови меня.
О н: Зачем?
О н а: Чтобы я на тебя разозлилась и спокойно бросила. Без сожаления. Я брошу, не буду изо всех сил хотеть, чтобы ты выздоровел, – и ты выздоровеешь!
О н: Ты смешная.
О н а: Обхохочешься. Серьезно – давай поссоримся, я про тебя буду думать плохо. А как выпишешься – сразу звони. Я вернусь.
О н: Тогда помоги всем.
О н а: Как?
О н: Думай плохо про всех, кто болеет. Ругай.
О н а: Сдохните все, сдохните! Это говорю я, девушка, у которой никогда не исполняются желания! Кто болеет – сдохните! Так?
Голос за экраном, звук подъезжающего штатива с капельницей: «Вы что там – сатанистов смотрите? Сейчас укол – и будем со спины поворачивать, подышим. Выключайте телефон, или отберу».
О н: Дождись меня! Я думал – ну уж как получится, выживу – не выживу. А тут ты. У меня желания сбываются, значит.
Г о л о с з а к а д р о м: Совесть есть?
О н а: Или, может, молиться? (На его экране видно, как она, всматриваясь, водит телефоном мимо лица). Я потерялась, я не могу поверить, что все это на самом деле…
О н: Отвернитесь на минутку. (На ее телефоне видно, как он садится, снимает маску и смотрит в экран, улыбается.) Видишь меня? Смотри в середину экрана. Еще центрее. Я здесь. Ты меня дождешься?
Г о л о с з а э к р а н о м: Любовь после выписки!
На ее экране видно, как рука в резиновой перчатке и рукаве защитного халата берет телефон, он плывет по воздуху, со стуком кладется на поверхность – и теперь в его обзор попадает движение середины тела медработника и негромкая возня.
О н а: Але, але! А, все… (Бросает телефон на диван, на его экране по-прежнему мелькание халата и звуки манипуляций. На экране его телефона видно статичную картинку – потолок и кусок обивки. Она сидит где-то рядом на диване, иногда вскакивает и вновь садится – и тогда ее телефон качается, а изображение на экране телефона его прыгает.) А-а-а! Да что ж такое? Пусть все будет как раньше!!! Нет – теперь не сбудется, раз пожелала. Хочу, чтоб зрение вернулось. Не хочу, чтоб зрение вернулось. Как – не хочу? Хочу! А-а-а… Я хочу, чтобы у меня перестали сбываться желания. Нет, хочу, чтобы начали сбываться. Суки-твари, давайте, сбывайтесь! Чтобы эпидемия ушла, карантин отменили. Чтобы все были здоровы, все были здо-ро-вы… Да блин. Нет. Не хочу, чтобы меня ждали из жалости, слепую дуру. (Хватается за голову, паника.) Зачем он мне нужен, зачем он мне нужен? Он меня бросит – я буду страдать. А вдруг он умрет? Там же все умирают. Или не все? Два наркоза – и я все пропустила. Он меня не из жалости, это я его из жалости. Нет, я хочу, чтоб он был здоров! У-у-у, мамочки… Да, хочу. (На экране его телефона видно, как она хватает свой телефон, подносит к губам, губы видно крупным планом.) О’кей, Гугл: «Самая сильная молитва о здоровье». О’кей, Гугл! (Палец стучит по экрану.) Завис, собака? О’кей, Гугл, молитва о здравии! Ну что такое? О’кей, Гугл…