Она не видит, что вместо поисковой службы на ее экране телефон перемещается по воздуху. На экране появляется лицо ее собеседника.
О н: Алло! Ты здесь?
О н а (вздрагивает, телефон ее тоже приближается, ее лицо с заплаканным глазом появляется в его экране): О’кей… То есть да! Я здесь!
О н: Ты хорошая. (Машет рукой с «бабочкой» капельницы в тыльной стороне ладони). Спасибо, что дождалась.
О н а: Я жду, жду. Тебя вылечат!
О н (голос еле слышно, он засыпает): Тебе позвонят мои друзья. Скажи, чего привезти. А сейчас говори. Пожалуйста. Если усну – это не я, лекарство…
О н а: Как сделаю операцию на второй глаз, давай будем ездить смотреть разные города. Подмосковье. Я полмира облетела, а это все рядом – но времени было жалко, думала, еще успею… Слова такие, слышишь, древние: Зарайск, Кашира, Черусти… Что там, в этих Черустях? Болота, глушь? Надо успеть – теперь обязательно…
Он смотрит в экран, глаза его потихоньку закрываются. Звук ее голоса постепенно затихает, оба экрана уходят в затемнение.
Наталия Полянская
Здравствуйте, коллеги!
Ноутбук звякнул, оповещая о начале конференции. Лена проверила, плотно ли закрыта дверь (двери были пожилые и имели мерзкую стариковскую привычку открываться от сквозняка), отряхнула пижамные штаны, быстро пригладила волосы и плюхнулась на диванчик. Стена за диванчиком была единственной, которую можно показывать людям по ту сторону экрана: покрашенная еще в незапамятные времена светло-голубой краской, поутру она ловила солнце, и казалось, будто Лена сидит на своей вилле где-нибудь в Испании, а не в московской квартире. Эх, где та Испания, и удастся ли теперь ее повидать…
Коллеги постепенно подключались к конференции, махали ладонями, зевали и подтягивали поближе чашки с кофе. Бодрый шеф, уже две недели как установивший режим «карантин карантином, а летучка в девять», был законченным жаворонком и не понимал нужд сов, которым в кои-то веки выпала возможность отоспаться впрок. Лена подозревала, что большинство коллег точно так же, как и она, сидит в пижамных штанах, лишь для приличия нацепив сверху офисную блузку или рубашку. У Воронцова такой вид, будто он проснулся десять минут назад и еще не осознал, на каком он свете, а рыжая бухгалтер Лисичкина причесывалась второпях и не успела укротить все буйные локоны. Теперь они смешно торчали у нее из прически, делая Лисичкину похожей на Пеппи Длинныйчулок.
Шеф подключился ровно в девять, и его до неприличия радостный голос разнесся по кухне:
– Здравствуйте, коллеги!
Лена поспешно уменьшила громкость и прислушалась к происходящему в квартире. Вроде тихо.
Коллеги попытались изобразить на лице радость встречи – по большей части, безуспешно. Только Игнатьев сосредоточенно кивнул. Он был в рубашке и пиджаке, хоть и без галстука, и это в девять утра в собственной квартире! Впрочем, от Игнатьева и не такого можно ожидать.
– В этот прекрасный день, – начал утреннюю речь шеф, и Лена невольно покосилась на окно, за которым ехидно шел холодный дождь, – я рад сообщить вам, что, по сравнению с прошлой неделей, мы достигли определенных успехов. Сейчас, когда люди уже немного адаптировались и подумывают, чем заняться, покупка бытовой техники становится все выше в списке приоритетов. Люди готовят дома, а значит, размышляют о приобретении новых микроволновок. Появилось время погладить белье, а значит, нужен новый утюг… И так далее. Давайте послушаем нашего прекрасного руководителя отдела продаж, Елену Павловну. Елена Павловна, вам есть что нам рассказать?
– Доброе утро, – Лена улыбнулась коллегам. Из комнаты донесся какой-то стук, и Лена невольно вздрогнула, однако улыбку удержала. – Пожалуй, да. Давайте пробежимся по цифрам…
Она быстро перечислила успехи отдела продаж за прошедшую неделю: утюги, действительно, уверенно продавались, лишь ненамного опережая пылесосы, однако пальму первенства среди малой бытовой техники нынче взяли напольные весы. И неудивительно. Сидя дома, все жуют – кто стресс заедает, кто не может спокойно пройти мимо холодильника, кто наконец дорвался до подаренной еще на свадьбу книги рецептов и экспериментирует с итальянской кухней… Результат очевиден: надо срочно взвеситься, чтоб осознать масштабы бедствия. Кто знает, какие трагедии разворачиваются за покупкой обычных напольных весов…