— Ты извини, но я с тобой не поеду. Наверное, ты классный, но ты прав: я тебя не знаю, — вежливо отказываюсь я, хотя, конечно, круто было бы поехать.
— Ну… так и не узнаешь! Милана, ты просто кремень. Но у тебя же никого нет — я узнавал. Я настолько тебе не нравлюсь?
Такой откровенный вопрос в лоб заставляет меня рассмеяться.
— Нет, я не могу сказать, что не нравишься. Просто я не ищу отношений.
— Это я тоже слышал. Ладно, давай просто подружимся? — Он всматривается в мое лицо, делая паузу. — Для начала.
Вроде, улыбается и кажется легким, но взгляд серьезный, цепкий.
— Возвращайся после своего фестиваля, и посмотрим. — Я откладываю ответ на этот вопрос на потом. — Чтобы дружить, не обязательно ходить на свидания.
— Чтобы дружить, нужно общаться, и неплохо бы иметь общие интересы. Зря от фестиваля отказываешься!
Пусть он встретит там кого-нибудь и отлипнет от меня! Или мужчина и в самом деле может быть другом? Нужно обсудить это с Катей.
Заинтересованность Сарматова кажется маниакальной. Таким упорным не был даже Никита, но тогда я была наивным фантиком, а сейчас уже нет.
— Мне пора — успею сделать еще пару спусков. — Я киваю в сторону задумчивого Тимура.
— Хорошо. Но на новогоднюю вечеринку инструкторов ты идешь со мной. По-дружески. Хорошо?
Киваю, чтобы закончить этот разговор, и спешу к своему «ученику»: пора завершать рабочий день. Сегодня он был очень напряженным…
— Это твой парень? — спокойно спрашивает мужчина, пропуская меня вперед к подъемнику.
— Нет, но очень хочет им стать.
Успеваю заметить складку, появившуюся между бровей Тимура.
Садимся, опускаем рамку и снова едем наверх.
Глава 9 МИЛАНА
МИЛАНА
Снег пошел еще утром, а к середине дня начался настоящий снегопад. Снега было так много, что он скрыл все камни и повис на ветках деревьев. Мир казался чистым, даже стерильным. Но небу этого было мало: сверху все падали и падали белые хлопья.
Девочка Лена, с которой мы сегодня осваивали азы катания, горько рыдала у меня на коленях: ей лет шесть, и она потеряла своего плюшевого друга. Мы быстро покидали территорию кафе, где она ходила в туалет, а я ждала ее снаружи. Леночка сняла и оставила внутри помещения свой рюкзак с мягкой игрушкой, и теперь ее горе переросло в трагедию мирового масштаба.
— Ладно, Леночка, не реви. Слышишь? Мы сейчас найдем твою маму, и ты останешься с ней, а я еще раз поднимусь наверх и привезу твой рюкзак. Никуда он не денется!
Глажу девочку по спине и плечам, успокаивая, как могу. Верхний уровень закрыли для катания, но там остались спасатели: кабины еще будут ходить.
Маму мы находим быстро. Выясняем, что в детском рюкзачке остался еще и телефон. Ну что, Милана, обещала ребенку? Не стоит обманывать детских ожиданий.
Нахожу сотрудника из техслужбы и объясняю, в чем проблема.
— Миша! — кричит он харню в оранжевой жилетке, который эмоционально объясняет двум настойчивым подросткам, желающим в снегопад попасть на самый верх, что сегодня им это не удастся. — Ты наверх собираешься? Возьми с собой девушку!
Он перекрывает проход к кабинкам за моей спиной, а Михаил машет мне, мол, поехали быстрее, и я заскакиваю с ним в кабинку, прихватив с собой лыжи.
— Вот свинство! Связь пропадает! — Парень стучит по рации и вызывает какого-то Серегу, но в ответ раздаются только шипение и щелчки. — Телефон не берет, и рация тоже не работает. Тебе зачем наверх?
— Ребенок в кафе оставил рюкзачок фиолетового цвета, там телефон и игрушка. Боится, что потеряется, — объясняю спасателю я.
Хотя, глядя на то, как сильно прибавил снег за стеклом, понимаю, что спускаться мне будет сложно. Совсем не в литературных выражениях о моем порыве думает спасатель — вижу это в его глазах, — но вслух он свои мысли не озвучивает.
— Витя, прием! Витя?
Но и Витя не отвечает.
— На лыжах спустишься? Канатку могут остановить в любой момент: кроме нас с тобой в кабинках больше никого нет. А сказать Вите, чтобы дожидался тебя внизу, уже не получается.