«Нет, с чего ты взял? Нет, это не она. Черт, возвращайся за свой столик, да она вовсе не хочет с тобой разговаривать».
Шум.
Кто-то берет телефонную трубку. «Куколка? Это ты?!»
Это мой Филипп! Мой Бюлов-медвежонок, его характерный глубокий голос, которым можно озвучивать Шона Коннери. Мой Филипп, который сегодня наверняка остался без пены для бритья и которому так к лицу первое серебро в бороде. Знайте, что с трехдневной щетиной мой Филипп выглядит, как Клинт Иствуд после долгой скачки по пустыне Невады: мужественный, отважный, мучимый жаждой.
«Куколка? Проклятье! Скажи что-нибудь!»
В его любимом голосе все-таки явно слышится раздражение. Когда он злится, у него над правым глазом дергается жилка. Она голубая и придает ему такой вид, как будто от него можно ждать чего угодно, хотя обычно он вполне предсказуем. Мой Филипп всегда точно знает, что он делает, даже в гневе ему не изменяет холодный ум.
Только бы не впасть в сентиментальность. Почему он, собственно, злится? Что он о себе воображает, с какой стати кричит на меня? На меня, страдающую, терзающуюся, на жертву. Я права, и это его вина, что я снова одинока.
«Куколка, ответь мне сейчас же, что это за представление!!»
Я молчу.
«Где ты? Я хочу тебя видеть! Какой черт в тебя вселился? Ты должна мне тысячу объяснений!» Он тяжело дышит в трубку.
Я хватаю ртом воздух.
Потом я слышу, как чужим, металлическим голосом произношу:
«Я ничего тебе не должна».
Я выключаю мобильник, падаю на полотенце, смотрю в безоблачное, нежное, мягкое вечернее летнее небо.
И на глаза наворачиваются слезы.
18:30
Не знаю, ревность – это плохое качество? Лично я считаю ревность нормальным делом, когда для нее нет повода.
Ах, какие великолепные сцены я разыгрывала, какие ставила трагические пьесы для одной актрисы, о которых я и сегодня вспоминаю с удовольствием. На самом деле я взлелеяла в себе ревность, чтобы всегда иметь освежающий и обильный источник захватывающих драм. Эта неотъемлемая часть человеческих отношений достойна самого пристального внимания.
Мне нравится волноваться, особенно если я точно знаю, что никаких оснований для волнения нет. Это так же прекрасно, как быть больным, не чувствуя никакой болезни. Или когда тебя утешают, а никаких причин для горя у тебя нет. Или тебе готовят грелку, а живот и не болит.
Благодаря ревности, я попадала в дивные ситуации, что добавляло в жизнь новых красок и тем для разговоров.
Например, я всерьез собиралась оставить Себастьяна, моего второго близкого друга, из-за Нены. Нена только что спела хит «99 воздушных шаров», а Себастьян после концерта стал бурно восхищаться ее прической. Целый день я была безутешна. Нет, на самом деле: я целый день делала вид, что мое сердце разбито.
Я могу внушить себе все, что захочу. Я могу усмотреть угрозу моим романтическим отношениям даже со стороны приближающейся официантки или американской актрисы, а если поднапрячься, то даже и голого манекена в витрине. Не хочу показаться нескромной, но, по-моему, у меня необычайное дарование по части «ревности или как сделать все еще хуже». Я могла бы вести семинары в народном университете.
При этом, хотя я из всякой мухи делаю слона, я никогда не принимала в расчет по-настоящему плохого исхода. Странно, но я никогда не опасалась того, что могу быть обманута. Хотя – обстоятельство, о котором мне следовало бы задуматься, – обманывали меня много раз.
Себастьян вступил в связь с пучеглазой блондинкой, пока я лежала в больнице, где мне удаляли три зуба мудрости. Он не придумал ничего лучше, чем исповедоваться мне на следующий день после операции. Я рыдала три ночи и опухла от слез, как будто распухших щек было недостаточно. Я выглядела, как бычья лягушка перед тем, как лопнуть.
Я простила Себастьяна. К сожалению, в этом не было необходимости, потому что он уже сделал выбор в пользу пучеглазой. Правда, этот выбор я по сей дня не могу ни одобрить, ни просто понять.
Так же ушла и моя большая, большая любовь. Бен Коппенрат – наследник династии книготорговцев из Кёльна, где я семестра три изучала германистику, – изменил мне с моей тогдашней соседкой по комнате. Непостижимо, но она была куда толще и ничуть не красивее меня.
До сих пор не знаю, что легче выдержать: когда твой любимый, изменяя тебе, проявляет хороший вкус или плохой.
У меня лично меньше проблем, когда после его измены я могу немного похвастать. Мало чести той из нас, которая любит мужчину, чью новую возлюбленную стыдно показать друзьям. Но, с другой стороны, плохо и то, когда все, кто тебя утешал, остолбенело изумляются, почему этот тип вдруг вернулся к тебе, после того как уходил к такой потрясающей бабе.