Филиппа я в этом отношении не обманываю. Хотя я люблю его отнюдь не такого, как он есть. Пару ужасных штанов, с которыми он ни за что не хотел расставаться, я просто потихоньку выкинула. Он и поныне их ищет, а я помогаю ему с невинным выражением лица. Я всегда даю ему понять, если мне не нравится, как он со мной обращается или когда его характер оставляет желать лучшего. Насколько в других случаях я ценю умение избегать конфликтов, настолько мало значения я придаю так называемой гармонии партнерских отношений. Совсем недавно Филипп…
Ах нет, лучше не думать о Филиппе. Он этого не стоит.
Я небрежна и соблазнительна. И сегодня вечером у меня появилась возможность наврать с три короба, чего я не делала ни разу в жизни. Итак Амелия Штурм, вперед. В эту ночь я покажу себя с новой стороны.
«Саския, – говорит Оливер, – можно, я буду называть тебя Сасси?»
Он улыбается смущенно, а я радуюсь, что небольшое чувство юмора у него все же есть. Что делает ситуацию гораздо занятней.
Юмор собеседника необходим для удачного вечера.
«Нет, если ты хочешь, чтобы я чувствовала, что нравлюсь».
«Саския (мммм, мое новое имя из его уст, как трюфели в масле, тающие на языке), – чем ты занимаешься, когда не зависаешь на острове?»
Черт, проклятье. Эти молодые люди выражаются так, что диву даешься. «Зависать» – говорят обычно деревенские подростки или старые болваны, которые считают, что именно так разговаривает молодежь. С тех пор как я вышла из юного возраста, я не пользуюсь молодежным сленгом. «Отпад», «не парься», «где ты будешь тусить на уикенд?» – такие словечки не слетают с моих губ.
Но Оливер так улыбается, у него такая милая щербинка между верхними зубами. Ах, не надо бы мне так близко на это смотреть. Он не нужен мне на всю жизнь. Я всего лишь собираюсь с ним разок переспать, симулировать парочку-тройку представительских оргазмов – и позаботиться, чтобы об этом стало известно Филиппу. Месть сладка.
«Когда я не провожу на Силте весь уикенд», – я строго смотрю на него, может, он заметит и в будущем будет выражаться более изысканно, – я живу в Берлине и Нью-Йорке. Я занимаюсь рекламой».
Даже не знаю, как это у меня получилось. Но насколько мне известно из романов о работающих женщинах, которых зовут Саския, они всегда занимаются рекламой. А Нью-Йорк пришел мне в голову, потому что Нью-Йорк приходит мне в голову первым, когда я думаю о городах, в которых хотелось бы побывать. Я никогда там не была. И из всех, кого я знаю, я единственная, кто там не был.
«Как называется агентство? Может, я его знаю?»
«Вряд ли. Люди должны замечать саму рекламу, а не название фирмы. Мы называемся „Юргенс и партнер"».
«А ты „партнер"»?
«Я Саския Юргенс».
Теперь понятно, почему я выбрала имя Юргенс. Из-за Нью-Йорка. И из-за песни, которую всегда слушаю с удовольствием: «Я еще никогда не была в Нью-Йорке…» Каждый знает, что это песня Удо Юргенса.
Оливер смотрит на Саскию Юргенс так растерянно, что я спешу умерить свой пыл. Чего доброго, он еще так напугается, что у него возникнут проблемы с эрекцией. А нам этого ни в коем случае не надо.
«А чем ты занимаешься, – я обворожительно улыбаюсь, – когда ты не зависаешь на Силте»?
Нужно приспособиться к его лексикону, чтобы добиться доверия, которое впоследствии приведет к сексуальному контакту.
«У моего отца здесь дом. Кроме того, я изучаю юриспруденцию в Кёльне. А в следующем году я на целый семестр еду в Бостон, в Юридический колледж».
Он явно горд. Малыш. Или он с самого начала хочет дать понять, что мне нечего рассчитывать на длительные отношения, потому что он так и так уедет.
То, что он изучает право, мне несколько мешает. Напоминает о Филиппе, юристе, которому я доверяла до сегодняшнего утра.
Ах, если бы я могла видеть себя сейчас. Субботним вечером в «Занзибаре» за лучшим столиком. Свободная. Флиртующая с молодым человеком, который чуть не на двадцать лет моложе Филиппа и чье имя здесь известно.
В какой-то миг я так сильно пожелала, чтобы Филипп вдруг возник из небытия, что почти поверила, что действительно вижу его. Вот он подходит к нашему столику. Прядь волос падает на лоб. На нем белая рубашка и стираные джинсы. Таким я больше всего люблю его в летние вечера. В его руке пурпурно-красная роза на длинном стебле, которая стоит по меньшей мере семь с половиной марок. Он смотрит сверху вниз на испуганного Оливера и говорит: «Неплохая попытка, малыш. А теперь пойди поиграй в песочек».
Оливер вскакивает, бурчит что-то вроде «собственно говоря, это мой стол» и пытается удалиться, по возможности сохраняя достоинство.
«Куколка, любовь моя, – Филипп берет мою руку, и я закрываю глаза, как это делают все дивы, когда хотят изобразить неприступность, – пожалуйста, выслушай меня, позволь мне все объяснить».