Эл без тени сомнения доверял Ронану любую информацию — и это было полностью взаимно по многим причинам. Естественно, такое отношение друг к другу оттачивалось не один год, закалялось в различных ситуациях и обстоятельствах, переполненных опасностями. С их похожей жизнью сложностей в понимании никогда не возникало.
Еще давно, когда им двоим было примерно по тринадцать лет и они уже второй год находились в проклятых горах, в одной из тренировочных баз клана Атари, Ронану «посчастливилось» серьёзно заболеть.
Случилось это после так называемой тренировки, заключавшейся в необходимости просидеть в ледяной воде около получаса. Логичнее предположить, что в заключении этого можно было бы побежать и погреться в теплом помещении перед камином, да ещё и с горячим шоколадом в руках. Но, увы, всё складывалось не настолько радужно.
Вторая часть тренировки подразумевала драку с таким же промозглым до костей бедолагой сразу после ледяного джакузи. Проигравший вновь возвращался в воду еще на полчаса.
Ронану тогда повезло меньше всего. Ему, будучи уже простуженным, пришлось лезть в воду, ведь для Алави отказ выполнять его задания равносилен смерти.
В конечном счете Элу и Ронану выпал один жребий сражаться. Сражаться — это слишком громко сказано, так как Ронан едва стоял на ногах, и Эл, к его счастью, сразу это заметил.
— Что с тобой? — спросил он тогда.
— Я не знаю...
Алави, удобно расположившись на балконе высокого деревянного дома, крикнул им, чтобы они поторопились. Он стоял там каждый раз, надзирая за мельчайшими деталями. От Алави было сложно что-то скрыть, и он, разумеется, прекрасно видел в каком состоянии находился Ронан, чьё лицо своим цветом успело поравняться со снегом.
Алави не имел в ассортименте своего характера такие примитивные черты как жалость или сострадание. Он никогда не чувствовал своей вины, никогда не сожалел о своих поступках. Доброта — неизвестное ему слово. Алави важен только результат, который он привык выбивать силой.
Эл тихо прошептал Ронану взять себя в руки и попытаться одним приемом повалить его на землю. И вроде бы на тот момент они не являлись близкими друзьями, и вроде бы Элу незачем подставлять себя. Но он просто не мог поступить по-иному. Наверное, Эл никогда не забудет этот преисполненный непониманием взгляд Ронана, когда он убедился, что тот намеренно собирается ему поддаться.
У него и вправду что-то, да вышло. Ему удалось сделать подсечку Элу и сбить его с ног. Это стоило Ронану больших усилий, но он справился.
Вообще победы Эла намного превышали количество его поражений. Намного. Глупо было действовать так. Однако за проигрыш Алави все равно его накажет, какая уже разница, насколько убого это выглядело?
— Зачем ты это делаешь? — спросил Ронан, тяжело дыша. Казалось, что еще чуть-чуть и он повалится на снег, потеряв последние силы.
— Тебе нужно отдохнуть, — ответил Эл. — Ты болен. Я как-нибудь просижу полчасика в ледяной ванне, а вот ты — не уверен.
Ронан пару секунд пристально вглядывался в Эла, пытаясь найти некий подвох. Видимо, приняв такой поступок за дань, он зашаркал к себе в покои, сказав перед этим:
— Я твой должник... Спасибо.
Алави переполнился возмущением и спустился вниз, просверливая в Эле дыру своим яростным взглядом. За свою карьеру тирана и деспота он явно видел такое впервые.
— Ты что делаешь?! — басисто наорал он, пытаясь выразить в своём лице как можно больше отвращения.
— Ничего. О чем ты?
— Напомню-ка, что ты, жалкий альтруист, сделал: ты стоял на месте как вкопанный, позволив себя победить.
— Этого больше не повторится, — опустив голову, извинился Эл, предвидя, что ярость Алави грозится перейти все черты. Он ещё не имел представления об альтруизме и его значении, приняв это за нечто очень оскорбительное.
Алави схватил парня за волосы и наклонился к нему, чтобы спокойным и устрашающим тоном произнести:
— Час. Будешь сидеть в воде час.
Отшвырнув Эла, Алави направился в свои покои, где по незначительным проблемам главу остерегались беспокоить даже его помощники, которые, подстать ему, являлись ещё теми подонками.
Эл очень хотел бы это прекратить. Ему надоела такая жизнь, надоело то, что он делает. Некоторые, не выдержав всего этого, просто приставляли пистолет к своему виску и без сожалений спускали курок. Иногда Эл понимал их, хотя осознание таких мыслей неслабо его пугало.
В итоге ему пришлось просидеть в полной льда воде указанное время. Подумаешь, обморожение — это еще ничего. Для обычного человека, живущего в тепличных условиях, подобное наказание оказалось бы столь же действенным, как и смертная казнь. Но Эл, нет, все, кто находился в его положении, несравнимы с простыми гражданами по вполне понятным обстоятельствам. Обстоятельствам крайне сложным и уже неоспоримым, так запросто переделавшим их жизнь изнутри.