— Мне тоже кажется, что у тебя все будет в порядке! — Дэрек хлопнул парнишку по спине, и Лиам неуверенно кивнул, вставая с кровати.
— Что ж, буду собираться. Он заберет меня завтра.
— Уже завтра? — воскликнула Линда.
Мальчик взглядом показал, что она поняла все правильно. Завтра. Уже завтра у Лиама начнётся совсем другая жизнь, сильно отличающаяся от его нынешней. Это единственное, чего так желал Лиам, и он наконец стал осознавать, насколько все серьёзно. Трепетное и приятное ощущение внутри его груди давало понять, что он чувствует радость, несмотря на все сомнения. Сомнений всегда много. Даже его способность предвидеть верный выбор не могла рассеять его неуверенность. Мальчик не мог рассмотреть будущее наперёд. Пока что все его действия являлись для его внутреннего чутья абсолютно безошибочными.
Лиам достал свой серебреник, все больше склоняясь к тому, что вся былая история может повториться. И никакое чудо не сможет это предотвратить. Иногда в его супер-интуиции появлялись пустые дыры — он попросту не видел ответ. За долгое время Лиам успел понять, что судьба — штука изменчивая и, порой, её не в силах предсказать даже он.
Глава 3. Роскошь, да и только.
Где-то после полудня Гилберт Дэлс подъехал к детскому дому, чтобы наконец забрать Лиама. Мальчик уже был готов, ему оставалось только попрощаться с друзьями и воспитательницами. Сейчас его чувства разделились на две борющиеся между собой половины: одна — хотела остаться, другая — понимала, что это шанс на лучшую жизнь, который ни за что нельзя упускать. Гилберт тем временем смиренно ждал, облокотившись о бок своей машины, которую, кстати, уже облюбовало большинство детишек, пытаясь подойти к ней как можно ближе.
Черный, идеально чистый автомобиль Porsche Panamera с блестящими дисками и виднеющимися за ними красными тормозами просто не мог не отвлекать на себя восхищённые взоры.
Через несколько минут Лиам вышел с рюкзаком за спиной, куда поместились все его вещи.
В душе творилось невесть что. Все произошло как-то по ненормальному быстро, что Лиам только-только начинал осознавать, кто на самом деле ожидает его у машины. Всего лишь напыщенный богатей, собирающийся пользоваться Лиамом словно волшебным зеркальцем, в котором можно увидеть все, что только пожелаешь. Мальчик тут же подумал о нелепости его мыслей, ведь он сам на это согласился и теперь не вправе осуждать Гилберта. Он-то как раз сразу раскрыл свои карты, объяснив свою позицию.
— Поехали? — спросил Гилберт, когда Лиам приблизился к нему.
— Да, — без колебаний ответил тот.
Детский дом находился у окраины города Дублин, в южной его части. Гилберт рассказал, что живет в другом конце, с северной стороны, и крайне редко бывает на южной, тем самым намекая, что Лиаму не предстоят каждодневные поездки к своим друзьям. Мальчик на это ничего не ответил — он знал, что все будет именно так.
Вот, они уже пересекли реку Лиффи, которая своими водами «разделяла город пополам», и оказались в северной части города.
Гилберт, заметив растерянность мальчика, решил отвлечь его от своих многочисленных раздумий.
— Не слишком расстроен? Ты ведь понимаешь, что тебе придется сменить школу?
— Да, но мне все равно, — ответил Лиам. — А как же вы?
— А что я?
— Вы, наверное, целый день на работе.
— О, ты об этом. Не всегда целый день. Не волнуйся, будет человек, который за тобой присмотрит.
Гилберт замысловато улыбнулся, повернув голову в сторону Лиама. Отвлечься ему позволил горящий красным светофор, перед которым они сейчас остановились.
— Ладно, а что ты ешь обычно?
— Вы, правда, думаете, что я привередлив в еде? — удивился Лиам, приподняв брови.
— Ну а что ты любишь?
— Даже не знаю, серьёзно.
Гилберт тяжело вздохнул, пытаясь понять причину таких отстранённых и не очень-то информативных ответов. Ему казалось, что мальчику попросту не хочется разговаривать из-за так скоро начавшейся тоски по друзьям. Однако Лиам внезапно сам завёл новую тему.
— У вас нет семьи, — утвердил мальчик.
— Нет, — покачал головой Гилберт.
— Почему? Из-за работы?
— Скорее всего, да. Времени не было думать о личной жизни. — Мужчина нахмурился, подобные вопросы явно ставили его в затруднительное положение.
— А сколько вам лет?
— Тридцать два года.
— Понятно, — почти шепотом произнес мальчик, опустив взгляд на свой рюкзак, который он положил себе на колени.