— О-о, нет... нет... — проскулил он, осознавая свою неспособность помочь лучшему другу.
Ронан упал на колени и опустил ладонь на плечо Эла, думая, что сможет достучаться до него, пусть и с прискорбием понимал: это если и выйдет, то ненадолго.
— Эл, ты слышишь меня? — тихо произнёс он, стиснув зубы. — Ты же сказал мне, что пойдёшь сюда не один...
Вчера Эл сообщил ему о своих планах, мол, Кевина нужно убить по вежливой просьбе Дезмонда. Когда Ронан предложил свою помощь, Эл твёрдо заверил его о том, что их босс уже решил эту проблему, потому волноваться не о чем. Почему-то Ронан наивно и слепо поверил в это, и узрел одну кошмарную вещь только сейчас. Дезмонд не сумел бы безо веских причин натравить кого-либо на устранителя, да ещё и на самого Кевина, — никто бы не решился связываться с ним. А вот если бы он убил Эла, тогда этот вопрос решился бы самим собой. Такой план очень даже в стиле Дезмонда, хотя обычно свои козни он проворачивал со своими врагами. Можно подумать, босс ирландской мафии пребывал в полной уверенности, что Эл стопроцентно одолеет Кевина, и в таком случае все закончится настоящим хэппи-эндом. Все стало очевидно: Дезмонд не побоялся пустить Эла в расход. Этого человека не остановили ни Эллисон, его родная сестра, ни та боль, которую он ей причинит своей преисполненной зла идеей. Ронан закрыл глаза и опустил голову. Ну а чего он, собственно, ожидал? Ему не стоило забывать, в каком жестоком мире он находился и в каких низких кругах вертелся. Позиция Эла была ясна ему как собственная бестолковость. Он прекрасно оценивал весь риск, но не собирался никого подставлять под удар, ибо его совесть ни за что бы ему этого не простила. Именно Эл привёл мальчика с чудесной способностью, именно он подвёл все к этому дню. Ронан отлично его понимал, ему не нужны были лишние объяснения.
Эл продолжал глубоко и громко дышать, его организм боролся с ядом и не собирался сдаваться до последнего. Он с трудом открыл глаза и перевёл взгляд на друга.
— Я ничуть не сожалею, — хрипло прошептал Эл.
И вновь с лестничной площадки раздались гулкие шаги, но на них никто не отреагировал. Ронан, пребывая в шоке, пытался найти нужные слова. Не для Эла, для себя. Он не представлял, как будет жить дальше, в его душе творился полнейший хаус. Что же делать? Его друг умирает! Что он вообще может сделать?! Через несколько мгновений Ронан собрался, сейчас не время паниковать. Боковым зрением он заметил возникшего в проходе мальчика, который остолбенел от увиденного и со взглядом, полным лютой трагедии, дрожащим голосом произнёс:
— Это моя вина.
Глава 20. Конец во имя начала.
Раньше Лиаму не приходилось видеть ничего подобного. Когда он поднялся на последний пятый этаж строящегося здания, то уже заранее знал: его ждёт нечто очень ужасное и невыносимое. Он мимолетным взором увидел того самого Кевина, лежащего в собственной луже крови, — и это, как ни странно, мальчика ни капельки не расстроило. Немного испугало (убийства, мертвые тела — далеко не каждый день ему такое попадалось), но не более того. А вот картина с Элом заставила его сильно разнервничаться. Сердце бешено заколотилось от нахлынувшей грусти и одновременно сжимающего все внутренности гнева на самого себя. Способность делать правильный выбор вновь подвела все развернувшиеся события к чёрному дню, где кто-то был обязан умереть. Кто-то, кому Лиам этого совершенно не желал. Он медленно, аккуратными шагами, приблизился к склонившемуся над Элом Ронану, его в ту же секунду охватило цепкое чувство беспомощности с примесью разъедающей вины. Ну почему Лиам не смог разглядеть это? Что мешало ему? Он мысленно проклял свой дар, который вечно сбивал его с толку в самые необходимые моменты, и присел рядом с поникшим Ронаном. Мальчик хотел хоть что-нибудь сказать, глядя на Эла, все ещё отчаянно цепляющегося за жизнь. Знание о том, что этот парень абсолютно точно в скоре умрет, пробудило слезы на глазах Лиама. Естественно, теперь он об этом знает! От порыва злости он сжал кулак и сжал губы в тонкую линию.