— Зачем вы все это мне говорите?! Я ничего не знаю! Отведите меня к Гилбрету, я хочу его увидеть!
— Лиам, ты должен ответить на наши вопросы, — мягко напомнила Молли. — Мы же хотим тебе помочь...
— А я не хочу на них отвечать! Вам все равно не понять!
В итоге он догадался, к чему ещё были все эти заковыристые вопросы. Их целью являлось не только разузнать что-то новенькое об устранителях, но и ещё определить, насколько сильно пострадала психика Лиама. А они пребывали в полной уверенности, что с ней и вправду произошла какая-нибудь нехорошая перемена. Пожалуй, с нормальным ребёнком такое бы непременно случилось, но Лиам уже давным-давно позабыл о заурядной обычности, он с лёгкостью принимал любую странность, происходящую в его жизни. Так что каким-то похищением его было не испугать.
Джорджи едва заметно кивнул и что-то записал в свои документы, а затем обратился к женщине:
— Хорошо, идём к Гилберту.
И, как ни странно, эти двое действительно отвели Лиама в кабинет, где, по-видимому, уже довольно долго сидел его приемный отец. Гилберт с недовольным лицом уткнулся взглядом в пол, но стоило ему увидеть мальчика, он тут же подскочил и облегченно вздохнул. После всего случившегося, Лиам был безумно рад наконец увидеть Гилберта, потому позволил себе даже немного его приобнять.
— С тобой все в порядке? — поспешно спросил Гилберт.
— Да, я очень хочу отсюда уехать!
Тут вмешалась Молли и, беспокойно смотря на Гилберта и игнорируя мальчика, сообщила:
— Лиаму не помешала бы консультация психолога, у нас есть специалисты...
— Мне не нужно! — перебил женщину мальчик, раздражаясь ещё больше. Как же ему не нравилось, когда его не слушали. — Пожалуйста, я хочу домой!
Гилберт озадаченно взглянул сначала на Молли, а затем на Лиама, и, согласно кивнув, уверенным тоном проговорил:
— Кажется, он не хочет ни с кем говорить.
— Можно вас на минуточку? — вдруг вмешался Джорджи, и Гилберт был вынужден к нему подойти. — Мальчик ведёт себя очень странно, мне бы не хотелось травмировать его ещё больше, но ему обязательно нужно оказать соответствующую помощь. Надеюсь, вы это понимаете.
На лице Гилберта отразилась доля сомнения, и он бросил короткий взгляд на Лиам, а после с легкой улыбкой сказал:
— Да, разумеется. Позвольте ему отдохнуть.
И все-таки Лиам в Гилберте не ошибся — отличный он человек, будто мысли читать умел и всегда поступал так, как бы этого хотелось мальчику. На самом деле, такая черта слегка настораживала, но порой играла немаловажную роль в их благополучных взаимоотношениях. Гилберт успешно забрал Лиама домой и, что весьма удивительно, его первый вопрос прозвучал именно так: «Может, переедем?».
* * *
Хмурым вечером Дезмонд вернулся в свой особняк, размышляя о принятых за всю свою жизнь решениях. Они никогда не были легкими, но он всегда находил силы на то, отчего другие бы тут же сбежали. Это делало его превосходным лидером, правда, сам Дезмонд не слишком радовался своим отчасти полезным качествам. Наверное, никто не поверит ему, что он искренне не желал Элу такой участи, просто само по себе мафиозное дело требовало подобных жертв — ведь они частенько оправдывались в очень даже неплохой мере. Только в этот раз все вышло ровным счётом наоборот. Ну, ничего, Дезмонд в скором времени найдёт, за что ему зацепиться, и тогда даже Алави не сможет его остановить.
Главной проблемой сейчас вставала родная сестра Дезмодна, он и предугадать не мог, как она отреагирует на столько печальное известие. И все же ей придётся это выдержать, у неё нет другого выхода.
Комната Элисон находилась на втором этаже дома и дверь в неё была приоткрыта. Дезмонд слегла постучал костяшкой пальца по деревянной пластинке наличника и, услышав ответ сестры, вошёл внутрь. Девушка сидела на своей кровати с телефоном в руках, встревожено смотря на экран.
— Слушай, а ты, случаем, не знаешь, где сейчас Эл? Он ничего не сказал и не отвечает почему-то, — расторопно произнесла Элис, в надежде поднимая голубые глаза на брата.
Он молча присел на край кровати рядом со своей сестрой, его подавленное выражение лица сразу заставило Элис разволноваться. С испугом и дрожью в голосе она спросила:
— Что такое? Говори!