– Кроме Лайэнн.
– Кроме неё, – широко улыбнулся Вен. – Она не даёт забыть, что у меня есть обязательства перед семьёй. На днях искала меня по всему зданию с помощью ментальной сирены – это нечто вроде гонга для психоров.
«Да, знаю. У меня потом жутко болела голова». Клэр прикусила язык.
– Кроме того, как подумаю, что Кастилия могла бы стать моей супругой… – поморщился Вентуро.
Она отпила вина. Приятная, согревающая жидкость скользнула по горлу.
– Почему вы до сих пор не женаты?
Вен пожал плечами:
– Я много работал. Психоры рождаются не так часто, а построить отношения с не-психором довольно сложно. – Приняв вид обольстителя, он вкрадчиво произнёс: – Привет, меня зовут Вентуро Эскана, и я могу читать твои мысли!
Клэр рассмеялась.
– Мне невозможно соврать, от меня ничего невозможно утаить. Я узнаю, если ты будешь притворяться в постели, если изменишь, если потратишь слишком много денег. Буду в курсе того, что ты думаешь обо мне на самом деле. Неужели тебе не хочется выйти за меня замуж?
Она допила своё вино и посмотрела на Вентуро поверх ободка бокала:
– Вы станете читать мысли жены? Вы же не лезете в головы служащих.
– Вероятно, не стану, – ответил Вен. – Но могу, и этого достаточно. Ваша очередь рассказывать о себе.
– Это неинтересно, – воспротивилась Клэр.
– Мне интересно. Просто умираю от любопытства – как же вы очутились на Радде?
Она вздохнула:
– Ладно. И «Мелко», и «Бродвин» на самом деле – огромные горнодобывающие корпорации. Обе веками занимались вывозом всего сколько-нибудь ценного с астероидов и имели свой космический флот. И, как неизбежно при производстве такого масштаба, на каждую корпорацию работал многочисленный и квалифицированный персонал. Добывающий флот всегда привлекал чудаков, тех, кто не смог найти места где-то ещё, поэтому в обеих компаниях попадались самые разные люди. Разведчики «Бродвин» обнаружили Уллей – сокровищницу полезных ископаемых, прикрытых тонким слоем каменистой породы. Исследователи вернулись на базу. Однако почти сразу об открытии как-то пронюхали «Мелко». По официальной версии «Бродвин», конкуренты захватили одну из разведчиц и пытками заставили её выдать информацию, но, как правило, официальным версиям верить нельзя. На тот момент флот «Мелко» был мобильнее, они свернули все свои разработки и высадились на Восточном континенте Уллея. «Бродвин» же понадобилось почти три года, чтобы разделаться с текущими деловыми обязательствами, после чего они заняли Западный континент.
– И началась гонка вооружений, – вставил Вен.
Клэр кивнула:
– Ресурсов не хватало, поэтому и «Мелко» и «Бродвин» перешли на режим строгой экономии и поощряли рождаемость, чтобы увеличить военные силы. На каждом континенте было всего по одному городу, и они выглядели братьями-близнецами: представьте себе соты из одинаковых прямоугольных зданий высотой в полкилометра. Этими огромными домами, как посёлками, управляли домовые комитеты. Можно было родиться, жить, работать и умереть в одном и том же здании.
– Звучит угнетающе.
– И угнетало. В большинстве случаев, к началу войны люди уже успевают накопить хоть какое-то культурное наследие, произведения искусства. Помнят, что такое роскошь довоенных времен: сады, вещи, развлечения. Мы были этого лишены. Носили типовую одежду из некрашеной ткани. Настоящая еда – кусок мяса да какая-нибудь каша – полагалась всего один раз в день, в остальное время приходилось довольствоваться питательной пастой, – Клэр замялась, не зная, стоит ли откровенничать дальше. – В четырнадцать лет меня забрали от мамы.
– Что значит забрали?
Он снова наполнил её бокал и долил себе остатки вина.
– Решили, что моё место на военном заводе – за мной пришли солдаты и увели с собой. Я должна была жить в казарме, мне выделили там комнату. Отец к тому времени уже умер, а мама болела «метеоритным дождём». Шахтёры часто заражаются этим вирусом, первые симптомы – черные пятна на коже, похожие на ожоги. Откуда он берётся, неизвестно, эпидемии вспыхивают и угасают сами по себе. «Метеоритный дождь» неизлечим, он поражает нервную систему и медленно убивает человека – больной постепенно слабеет, теряет способность двигаться и в конце концов угасает. Помочь ничем нельзя, можно только ухаживать.
Она сделала глоток вина.
– Обычно в таких случаях дети моего возраста идут работать и сами заботятся о родителях, но мне такой возможности не дали. Хорошо, что домовой комитет не остался в стороне. Старейшина, Дорим Наги, сказал, что в его доме никто не умрёт медленной смертью в одиночестве. Старейшина имеет полномочия мирового судьи: регистрирует браки и разводы, решает гражданские дела; поэтому к его словам прислушались. Соседи сообща ухаживали за мамой. К концу войны из приписанных к дому трёх тысяч жителей осталось не больше семи сотен; и каждый день кто-нибудь заходил к маме покормить её, помыть и проследить, чтобы она не забыла принять болеутоляющее. Я перед ними в огромном долгу, и вряд ли смогу его вернуть когда-нибудь.