Зборовский сел, опираясь на плечо лежавшего товарища и поджав под себя ноги.
Итак, что он имеет? Находятся они неизвестно где. Юрай полуживой и ничего не соображает. Передвигаться не на чем, как выбираться и куда – непонятно. В человеческом облике сил у барона никаких, одна надежда на вампирские способности. А их еще и пробудить надо…
Он огляделся и ужаснулся тому, что ему сейчас предстояло. Но другого выхода не было.
– Эх, Черноух ты мой, товарищ мой верный… Сроднился я с тобою, как ни с кем другим, будь то человек, оборотень, леший или тролль. И от врагов ты меня уносил, бывало, и стоял как влитой, не дрогнув, если мне надо было точный удар нанести, и слушал меня, и понимал… Прости меня, вороной, но нет у меня другого выхода. Прости!
Барон смахнул с глаз навернувшуюся слезу, вздохнул – и вонзил в шею коня свои вампирские клыки.
13. Татьянин день
Осенний лес полнился красками, звуками и запахами. Склоняющееся к закату солнце лениво высвечивает желтеющие листья кленов и берез, ржавую подстилку опавшей хвои, буро‑зеленый бархатистый мох на валунах и по стволам кряжистых дубов, ядовито‑красные вкрапления мухоморов и волчьей ягоды, а кое‑где – даже синие всполохи припозднившихся соцветий барвинка. Сыровато и тягуче пахнет спелыми грибами – подосиновиками, рыжиками, груздями. Резко и противно шибануло кислой вонью от соседнего дерева – ага, здесь местный волк пометил границу своего участка охоты! Над головой щебечут сойки, мерно и неторопливо долбит по стволу дятел, под лапами едва слышно шелестит увядающая трава, где‑то поблизости пискнула полевая мышь, неосторожно наткнувшаяся на сучок…
Сейчас Тенги была вполне сыта, поэтому она спокойно и неторопливо пробиралась по лесу, не обращая внимания на мышей, мелких птиц и прочую возможную поживу – крепко сложенная и упитанная лиса почти черного окраса, с немногими рыжеватыми пропалинами. Сегодня ее интересовала не добыча, а сама Бородаева Роща – легендарный заповедный лес восточных сказаний, в котором она оказалась впервые. И лисица неспешно перебирала лапами, продвигаясь от тропы к тропе, от пригорка к пригорку, а иногда надолго застывая у чьей‑нибудь заброшенной норы или завидев пустеющую охотничью избу. Вглядываясь, вслушиваясь, внюхиваясь в этот новый для себя мир… Мелькнувшие пару раз в отдалении местные лисы – характерно рыжие и чуть мелковатые по сравнению с Тенги – не торопились выяснять отношения с незнакомкой, безошибочно определив, что она здесь только из любопытства и не собирается посягать на чужие владения. Медвежьи и волчьи угодья черная красавица пока что обходила по краю, а зайцы и прочая мелкота сами бросались наутек, едва почуяв ее приближение. Так что путешественница могла спокойно осматриваться себе дальше, чем она и занималась уже третий день.
Но в какой‑то момент в приглушеную симфонию лесных звуков ворвалось сердитое всхрапывающее сопение, сопровождаемое треском проламываемых зарослей. О да, это был именно он, звеберь – властелин здешней Рощи, на которого и хотела полюбоваться Тенги. Воистину красив хозяин леса, ничего не скажешь: могучий рогатый исполин на коротких широких лапах, заканчивавшихся твердыми раздвоенными копытами, с крутым лбом и широко распахнутыми ноздрями. Его полосатая коричнево‑желтая шкура была прочна и тепла, на левом плече виднелся различимый, хотя и давно заживший шрам, а при каждом движении под шерстью перекатывались могучие мышцы, которые не мог скрыть короткий подшерсток. От животного пахло властной и уверенной силой…
Однако же сейчас звеберь казался не на шутку встревоженным. И он продолжил свое торопливое и рассерженное движение сквозь заросли, едва бросив мимолетный взгляд на замершую в отдалении незнакомого окраса лису – диковину, мимо которой в обычной обстановке вряд ли прошел бы, не остановившись. Влекомая разгорающимся любопытством Тенги немедленно двинулась вслед за исполином: "Что же такое могло случиться, чтобы настолько взбудоражить Владыку?!" На звеберя было приятно посмотреть в любом виде, но сейчас, в разгоряченном и разгневанном состоянии – особенно. И лиса потрусила вслед за рогатым, не теряя его из виду.
Наконец, впереди показалась широкая поляна, и стало понятно, что предмет ее любований направляется именно туда. Впрочем, гнев звеберя оказался, по всей видимости, напрасным: выйдя из‑за деревьев на открытое пространство, он несколько мгновений разглядывал открывшуюся его глазам картину, а потом презрительно фыркнул и развернулся обратно в сторону леса. "Разбирайтесь, дескать, сами в своих проблемах – но только уж под открытым небом, а в мои владения – ни ногой!" Зато теперь уже сама Тенги ни за что не хотела уходить вслед за красавцем: в воздухе над поляной ощутимо витала ментальная гарь, которая остается после сильного магического удара. Осторожно выглянув из‑за дерева, лисица увидела перед собой колоритную группу из двух полуживых лошадей, менее чем полуживого человека и озабоченно склонившегося над ним… Еще одного человека? Или оборотня? Нет, кажется, вампира…
– М‑да, в зверином облике здесь, пожалуй, особенно много не наработаешь… Как это меня учили перед отъездом? "По воле небесной, с дозволения преисподнего, пожеланием моим – растворись лисица, проявись красна девица!" Тьфу ты пропасть, ну и дурацкие у них здесь заклинания в Белозерье!
И через миг на поляну вышла невысокая круглолицая деваха в просторных мужских штанах, потертой кожаной куртке поверх полотняной рубахи и с луком за спиной. Медленным упругим шагом она подошла к выпрямившемуся в полный рост вампиру.
– Здоров будь, мил человек! Что, худы дела твои нонича?
…
Первый же глоток теплой крови сразу привел Зборовского в чувство. Его движения обрели вкрадчивую уверенность, а взгляд – остроту. Не такую, конечно, как в ночное "вампирское" время, но все‑таки туман в глазах развеялся, и барон еще раз внимательно оглядел то место, где оказались незадачливые путешественники. Их просторная поляна располагалась посреди какого‑то смешаного, но светлого и довольно чистого леса. В небе галдели растревоженные галки и синицы. Ни людей, ни крупных хищников поблизости не ощущалось, так что новые опасности энграмцам в ближайшее время не грозили. Впрочем, а что это там за звук?!
Треск сучьев и тяжелая поступь зверя, которую расслышал барон в отдалении, постепенно приближались – медленно и неотвратимо. "Хищные так, конечно, не ходят. Но ведь и какой‑нибудь марал или изюбрь – это не только вкусное мясо, но еще и крепкие рога. С моим мечом такого на фу‑фу не возьмешь, здесь бы лучше копье подлиннее да веревку покрепче… Ну да ладно, в конце концов, еда сейчас дело второе. В сумках что‑то еще осталось, на первый день хватит. А прежде всего надо найти воду и попытаться привести Юрая в чувство!"
Тут, наконец, кусты на краю поляны раздвинулись под напором мощной туши, и перед глазами Зборовского возник четырехлапый полосатый зверь. Его рога мелко дрожали, из разинутой пасти сочилась слюна, а весь облик выражал недовольство.
– Матерь моя, дык это же звеберь! Ну вы, боги, даёте!!!
Что же, одной загадкой стало меньше. Звеберь, о котором барон много слышал, но которого еще никогда не видел воочию, обитал лишь в одном‑единственном месте Круга Земель – в Бородаевой роще, у берегов Бела Озера. "Значит, телепортом нас закинуло на северо‑восток, лиг на сто‑полтораста, – стремительно пронеслось в голове Влада. – Вот ведь блин, ай да его преподобие! Уж колданул так колданул. До Алатырь‑города теперь должно быть дней шесть пешего ходу, но коли доберемся – выживем непременно. Как‑никак столица Белозерского Царства: и лекари там есть, и маги, да и посольство Энграма поддержит. Вот только бы нам туда доплестись. А для начала – звеберя успокоить" Влад поймал взгляд рассерженного зверя открытым лицом, улыбнулся и медленно поднял вверх широко распахнутые пустые ладони. Меч лежал на земле, в двух шагах, но сейчас весь облик барона должен был являть доброжелательность и не‑опасность, понятную даже неразумному животному.