Внезапно Всесвят оборвал себя на полуслове, а потом резко встряхнул головой и отхлебнул глоток чая.
– Простите великодушно, Юрай! И сам заметил, что увлекся – вы же у меня не на лекции в Университете сидите, а дома за чаем. Вот, хлебните еще чайку, да и на ватрушки налегайте. Наши фирменные, белозерские, с пылу с жару. А завершая тему – язык свой вы должны найти и распознать сами. Если сумеете.
Юрай обреченно потянулся к чашке, которую хлопотливая Танька только что заново наполнила до краев. Вообще, чай в доме Всесвята резко отличался от того напитка, который подавали в таверне "У бурого медведя" – и даже от того, который сервировали на приемах в энграмском дворце. Напиток, который употреблял главный маг Белозерского царства, по цвету напоминал скорее кофе, а крепостью и смолистостью наводил уже на мысли о дёгте. О да, такой чай бодрил, но пить его без мёда или какой‑нибудь другой сладости было просто невозможно, именно поэтому небольшой деревянный столик в малой гостиной, где сейчас сидели сам архимаг, Юрай и Зборовский с Танькой, было полностью уставлен блюдами со сдобой, выпечкой и пряниками.
– Но кстати, Светлейший… – Юрай дождался, пока его радушный хозяин дожует ватрушку, и снова ринулся в бой. – Вы сами упомянули только что о моем прежнем кольце. Оно, как я понимаю, мне более недоступно и неподвластно. И что же теперь? Пока моё кольцо было изъято, мне и магия как таковая была недоступна. Лишь порошки да травки оставались. И что, дальше теперь так же будет?
– Ох, Юрай, Юрай, отшельник‑охальник, тайный советник… Вопросы у вас, ну прямо как у того дурака – и пяти мудрецам не ответить! Я же не бог и даже не многомудрый эльф, положены и моим знаниям пределы.
Всесвят опять вздохнул, разводя руками.
– Хотя, в общем случае, кольцо мага – всего лишь инструмент, не более того. Это вы помнить просто обязаны: кольцо концентрирует потоки силы и временно их замыкает, для последующего высвобождения посредством заклинания или другого магического акте. Но само по себе оно не решает ровным счетом ни‑че‑го! Магическое кольцо, если хотите, подобно воронке, которая собирает молоко и ускоряет его течение в крынку. А если молока у вас нет вовсе, то и никакая воронка не поможет.
– Но всё‑таки, вуйко! – подала со своего места голос Танька, оторвавшись от перешептываний с бароном. – Если бы у Юрая было магическое кольцо, он гораздо легче смог бы заметить первые проявления возвращающейся силы. Может, у тебя найдется в загашниках что‑нибудь подходящее, хотя бы на первое время?
– Нет!
Ответ Всесвята был моментальным и резким. Всё его былое радушие и гостеприимство мгновенно испарилось в никуда, и следующие слова мага были уже властными и жесткими.
– Тебе твердо сказано было: мешать не буду, а помогать не стану! Так что, гости дорогие, пойду‑ка я спать. А завтра поутру и вас в дальний путь провожу. Все, что мог, я для вас сделал, а сверх того – увольте.
И с этими словами раздосадованный Всесвят быстрым и решительным шагом вышел из‑за стола.
– Мда‑с, – задумчиво проронила Танька, проводив свата до дверей залы слегка растерянным взглядом. – А и вправду, не засиделись ли вы тут, ребята? Дорога‑то вам еще вон какая неблизкая предстоит. Так что переночуете, и пока. Только вот напоследок надо бы вас чем‑нибудь одарить…
Деваха задумчиво посмотрела на Юрая.
– Значит, не найдется у великого мага для поиздержавшегося путника никакого завалящего колечка?! Ну что же, придется Танюхе самой что‑нибудь придумать. Давай сюда палец!
Ничего не понимающий Юрай послушно вытянул вперед указательный палец правой руки – тот самый, предназначенный для магического кольца. До сих пор ему, в отличие от Зборовского, довелось видеть свою собеседницу только лишь в облике веселой и беззаботной девицы Таньки. В иные ее воплощения, несмотря на все рассказы барона, верилось пока еще с превеликим трудом. Но сейчас – случай своими глазами убедиться в правдивости рассказов Влада представиться не замедлил. Когда дева молниеносным движением выхватила из сапога столь хорошо знакомый Владисвету кинжал и отхватила у себя прядь волос, ее лицо и фигура уже начали меняться… И продолжали свое изменение, пока она свивала эту прядь в жгут и обертывала его Юраю вокруг пальца. К тому моменту, когда этот палец с обвязанным вокруг него локоном накрыли две женские ладони, это была уже истинная валькирия в полной силе и славе, и лишившемуся силы волшебнику оставалось только смотреть на нее ошарашенными глазами и с разинутым ртом. Раздавшийся затем звук исходил непонятно откуда, из самых глубин могучего торса Танненхильд, но при этом был на удивление чистым и звонким, как струна лютни. Если в этом и содержалось какое‑то заклинание – то заклинание высшего порядка, внесловесное и людям недоступное. На мгновение палец обожгло огнем, потом сухим и трескучим холодом… Но миг миновал, валькирия разняла ладони, и Юрай увидел на своем целом и невредимом пальце свое новое кольцо, переливающееся разными цветами. Более всего эта игра красок походила, пожалуй, на цвета побежалости, которые можно заметить на поверхности раскаленной докрасна железной подковы в тот миг, когда кузнец кидает ее в воду. Но при этом, кольцо сейчас было не теплее самого пальца, да и паленым человеческим мясом тоже что‑то не пахло…
– Готово твое кольцо, Юрай. Носи на здоровье и используй во славу! – Голос Танненхильд был зычным и громким. Она по‑прежнему сохраняла облик валькирии; стало быть, какое‑то дело не было еще доведено до конца.
– Тебе же, Владисвет, даже и не знаю, что и подарить. Дать я тебе уже дала, если помнишь, и притом не единожды. Всё дала, что можно было, и сполна. Разве что…
Крылатая дева чуть помедлила.
– Один раз, запомни, один‑единственный раз, если будет у тебя крайняя нужда в моей помощи – приду я на твой зов и помогу. А призовешь ты меня, назвав моим полным именем. И попробуй только ошибиться хоть в единой букве!
Хохот валькирии был подобен грому.
– На сем прощайте, воины. Предначертанное свершилось, обещанное исполнилось, и ваш путь ждёт вас. А мне – недосуг!
Хлопок, вспышка – и вот уже только темная пушистая лисица метнулась вдаль, к выходу из терема. "По воле зверя, по слову леса, по зову крови – сникни, девичья краса, воплотись лиса!"
21. Интерлюдия первая
В Круге Земель – ночь большого полнолуния. Сегодня, раз в пять лет, серебристое ночное светило сияет особенно ярко, представляясь взгляду разбухшим и налитым, словно яблоко или свежеотчеканенная серебряная монета. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а остальные планеты – красноватый Маарт, отливающая морской волной Аффра и тускло‑серый Саттар – стыдливо померкли, робко стушевавшись на фоне блистательной Луны. Сегодня – ночь ее могущества, ее власти.
Вся лесная живность, от мышей и лягушек до последнего матёрого волчищи, притихла и предпочитает не выползать из своих нор. Одни лишь совы вальяжно и неспешно пролетают над затаившимися чащобами, да надрывно пищат снующие туда‑сюда нетопыри. Цветов на лугах по осенней поре, уже не сыщешь, а многие деревья посбрасывали листву. Но и та рыжеватая зелень, которая еще оставалась на ветвях, сейчас тоже торопливо опадает на холодную землю – и в нее поглубже, по самые шляпки зарываются поздние грибы: малохольники, чернушки, рыжики… Одни только мухоморы горделиво расправляют в ночи свои широкие пятнистые зонты, половчее подставляя их под яркий лунный свет.