Дальше макияж. Легкий, с акцентом больше на оттенок кожи, губя у меня и так не теряются, да и глаза большие и красивые. Но пропускать ничего нельзя – и Лира берется за дело. Когда заканчивает, отходит и придирчиво осматривает плод своей работы.
— Ну что, все уже наверняка готовы падать к моим ногам, - говорю я. – Или не сегодня?
— Сегодня-сегодня, - делает недовольное лицо. – Чуть-чуть осталось.
Осталось действительно всего лишь добавить деталей. Но очень важных деталей. Например, диадему с зеленью листвы и кровью спелых ягод. И зелень, и кровь ягод, конечно же, выполнены из драгоценных камней, которые в солнечном свете играют настолько ярко и гипнотизирующе, что мне даже не хочется отводить от них взгляд.
А еще подвеска на шею в форме дубового листа – своеобразного талисмана Северного края. Неофициального талисмана, принятого у халларнов, так как единого правителя у северян до сих пор нет, и договориться они ни о чем, соответственно, не в состоянии.
Браслеты, кольца, цепочки…
И последний штрих – туго затянутый корсет.
Что поделать, за красоту нужно платить. Но разве это плата?
Я стою напротив ростового зеркала и осматриваю себя и так, и эдак. Еще и на высоких каблуках, я выгляжу… мне нравится. Очень нравится! И пусть кто-то укорит, что нескромная. Пусть! Я так долго ждала этого дня. Готовилась к нему. Хоть, возможно, могла бы подготовиться и лучше. Но сейчас уже ничто неважно.
На мне нет и тени минувшего кошмара. В зеркале я вижу молодую красивую девушку с прекрасной улыбкой и яркими сверкающими глазами. Что ж, мне совсем нестыдно показаться перед Императором. Надеюсь, и он не станет отводить от меня глаз.
— Спасибо, - благодарю служанок. – Вы сделали чудо.
— Вы есть чудо, госпожа, - улыбается Лира.
Глава десятая. Элиана
Глава десятая. Элиана
Я не волнуюсь, я спокойна.
Наверное, мне нужен был тот страх перед вечерним танцем с Императором, чтобы сейчас стоять с прямой спиной и вслушиваться в раскатистый голос глашатая, что объявляет о нашем появлении в плотно затворенном зале для приемов.
Именно о нашем появлении. Потому что могучий и великий Эр стоит рядом со мной, а моя рука лежит в его. И мне очень уютно рядом с ним. Особенно, когда он вот так смотрит на меня сверху вниз, опаляя жаром своего пронзительного взгляда. Кажется, ему понравилось, как я выгляжу. По крайней мере, я рискую это предположить. Не по его словам. Уверена, даже если бы я явилась на праздник в рваном платье бродяжки, он и тогда бы сказал, что я прекрасна - просто из вежливости, само собой, чтобы поддержать. Но как сверкнули его глаза, как чуть заметно вытянулось лицо и приподнялись брови. Я специально следила за его реакцией, хотела увидеть, не услышать. И увидела.
И от этого в груди поселилось настоящее солнце — горячее и пульсирующее, в свете которого я сама готова щуриться и мурлыкать, как кошка.
— Готова? — спрашивает он, чуть сильнее сжимая мои пальцы.
— Да, мой Император, - улыбаюсь в ответ.
Перед нами раскрываются огромные двери, перевитые коваными цветами. Открываются совершенно бесшумно, чтобы из ярко освещенного зала раздались долгие овации, перекрываемые переливистыми звуками оркестра. Они играют что-то вроде марша, но куда более мелодичного и жизнеутверждающего - достаточно торжественного для появления Императора, но не настолько официального, как того требуют серьезные государственные приемы.
И мы медленно вступаем в зал, замираем, обводя взглядами всех присутствующих, приветственно машем руками, а затем так же неспешно идем дальше. Гостей так много! Такого ощущения у меня не было, когда все они были равномерно распределены по замку, но сейчас, все в одном месте, ох, я и подумать не могла, что все будет настолько торжественно.
Гости стоят по обе руки от нас и склоняют головы, когда мы проходим мимо. Гордые мужчины, прекрасные женщины в умопомрачительных платьях. А их драгоценности, кажется, способны затмить даже солнечные лучи, падающие в зал через витражные окна.
Вот теперь мне становится немного не по себе.
Зачем Эр собрал здесь столько важных людей? Глупо даже предполагать, что они примчались, чтобы самолично лицезреть меня. Наверняка это какой-то приказ Императора, от которого нельзя отказаться.
Но, Боги, меня и будоражит от этой мысли! От ощущения центра внимания, от всего этого великолепия и оваций. От осознания, что все это лишь для меня.