— Эти «статуи» могли быть чем угодно, например, памятниками умершим, — Нева вытащила из стопки одну из книг. — А котёл мог быть подарком.
— Ты не чувствовала ту комнату, — сказала я. — В ней было что-то не так. Что-то тёмное. А котёл…
— Смотри, — Нева подняла палец. — Легендарных котлов немало, как ты, полагаю, знаешь. И не все из них несут тьму. Есть, например, тот, что наполняется едой без конца. Кстати, интересно, где он… Как думаешь, он мог бы делать кислые мармеладки? Или макароны с сыром? Я бы отдала за это палец на ноге. Только не большой.
— Это должна быть она, — я упрямо покачала головой. — Её рост, движения… это она.
— Почему ты так уверена, что это Кайтриона? — спросила Нева.
— А почему ты так уверена, что нет? — парировала я. — Не понимаю, зачем ты её защищаешь, после всего, как она с тобой обращалась.
— Почему бы и нет? — рассеянно сказала Нева, снова уткнувшись в книгу. — Я ведь защищаю тебя перед другими.
Она осознала, что сказала, через мгновение и посмотрела на меня.
— Даже не думай смягчить это или взять слова назад, — сказала я. — Я заслужила. И, если что, мне правда жаль, что мы не сказали тебе правду. Но, зная, как передаётся кольцо, ты можешь меня винить?
— Я не виню тебя за желание защитить своего наставника и тем более не виню за попытку помочь брату, — сказала она, с шумом захлопнув книгу. — Но я злюсь из-за того, что меня выставили дурой, хотя ты и я прекрасно знаем, что я ей не являюсь.
— Я понимаю, — сказала я.
— И что ещё хуже, даже после того, как ты меня узнала, ты всё равно считала, что я способна убить Нэша ради своей выгоды, — продолжила Нева. — Так кто я для тебя? Безмозглая марионетка, которой можно манипулировать, или безжалостная колдунья?
Под столом мои руки сжались в кулаки.
— Ни то, ни другое. Я знаю, что порой бываю…
— Сложной? Колючей? Упрямой? — подсказала она.
— Всем этим, — согласилась я.
— И ты этим гордишься, — покачала головой Нева. — Почему? Я знаю, ты считаешь, что я слишком доверчивая, слишком мягкосердечная или что-то там ещё. Но что героического в том, чтобы отталкивать всех, кто приближается слишком близко?
— Я думаю, ошибка — пытаться помочь всем подряд. Нужно ставить себя на первое место, потому что никто другой этого не сделает, — возразила я. — И хотя в твоей доброте нет ничего плохого, рано или поздно каждому приходится закаляться, иначе мир найдёт, чем его разрезать.
— Тэмсин, у тебя не закалённая кожа, у тебя броня, — сказала Нева. — И броня, конечно, защищает от ударов, но и не даёт никому разглядеть, кто ты под ней на самом деле.
— Это неправда, — возразила я, чувствуя, как сердце в груди забилось слишком быстро.
— Со временем все перестают пытаться, не так ли? — продолжила она. — Думают, что ты к ним равнодушна. Устают от твоего негативизма. И что в итоге? Чувство безопасности? Или пустота?
Я хотела отодвинуться, выйти из комнаты, но её слова будто вдавили меня в кресло. Я не могла вдохнуть достаточно глубоко. Холодный пот выступил на груди и спине.
— Знаю, в это трудно поверить, но я тебя понимаю, — сказала Нева. — Если показать, что тебе кто-то или что-то небезразлично, это делает тебя уязвимой. Мир получает ещё один способ тебя ранить. Но наступает момент, когда нужно решить, что лучше: пустота или риск быть сломанной.
Она протянула мне руку, ладонью вверх. После всего, что я сделала, она всё ещё предлагала.
Я замялась, но всё же протянула руку в ответ, сжав её предплечье так же, как она сжала моё.
Нева улыбнулась. В свете свечей зелёные крапинки в её карих глазах сверкали.
— Ты умная, преданная и заботливая, — сказала она.
Её хватка чуть усилилась, наигранно, почти поддразнивающе, и улыбка стала шире, когда я попыталась не заёрзать.
— Вот так. Ты примешь этот искренний, сердечный момент и будешь мучиться от него, хотя внутри тебя всё будет умирать, да?
Я поморщилась.
— Ага.
— Отлично, — сказала она с деланой строгостью и, напоследок сжав мою руку, отпустила её. — В качестве искупления тебе придётся вынести ещё несколько таких трогательных моментов и смириться с тем, что ты моя подруга.
— Сжалься, — взмолилась я. — Может, я просто украду для тебя что-нибудь, что ты сможешь отнести в Совет Сёстриц, и мы будем квиты? Может, им впечатлит одна из этих жутких костяных статуй…
— Тэмсин! — Она метнула в меня перо. — Даже не думай.
— Почему? — удивилась я. — Меня же ни разу не поймали. Ну, кроме того раза. Но там был форс-мажор, попугай выдал меня с потрохами.