— Здесь нет никого, кто способен на такую магию, — продолжила она. — Чтобы создать этих существ, нужна по-настоящему тёмная душа.
Были немногие области магии, запрещённые Советом Сестриц — воскрешение и прочая магия смерти входили в их число. Слишком велик был риск создания буйных призраков — случайно или намеренно.
— Это верно для той магии, которой владеешь ты, — сказала я. — А что насчёт магии Владыки Смерти?
Нева молчала.
И вдруг в моей голове вспыхнула догадка.
— Ты узнала эти знаки на земле, да?
— Нева, если ты что-то знаешь… — начал Кабелл.
Наконец, она повернулась к нам.
— Я видела их в книге, которую мне нельзя было читать в лазарете Олвен, — призналась она. — На ней не было названия, и она была спрятана за её банками… я не хотела предавать её доверие, но…
— Ты говоришь с тремя Опустошителями, — вмешался Эмрис. — Здесь не осуждают за любопытство.
Нева выглядела так, будто её вот-вот стошнит.
— Это знак друидов. Как ведьмы, они использовали письменный язык, чтобы управлять магией, данной им Владыкой Смерти. Этот символ разрывает душу и тело.
Меня передёрнуло.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — прошептала она.
В висках застучала кровь.
— Значит, мы были правы, — сказал Эмрис. — Кто-то в Авалоне до сих пор использует магию смерти. Всё, что произошло с островом, было сделано намеренно. Вопрос в том, почему? Из-за симпатии к друидам? Или потому, что они служат Владыке Смерти?
У меня закружилась голова, тело казалось пустым внутри. Тошнота накрыла меня волной, и я вынуждена была опереться на Кабелла, чтобы не согнуться пополам.
— Ты в порядке? — спросил он, сжимая мою руку.
Я отмахнулась, но он не отпустил.
— И ты считаешь, что за этим стоит Кайтриона? — спросила Нева, качая головой. — Ты пытаешься сложить все эти так называемые улики, но какой у неё мотив? Зачем ей уничтожать Авалон?
— Может, Владыка Смерти что-то ей обещал, — сказал Эмрис. — Завершить то, что начали друиды.
— Кайтриона тут ни при чём, — возразила Нева. — Это невозможно.
— Я вижу, как ты ненавидишь эту теорию, — сказал Эмрис. — И поверь, я тоже. Но мы не можем исключить возможность, что Кайтриона управляет Детями. Или, по крайней мере, работает с тем, кто это делает.
— Как мы вообще можем быть уверены, что ими кто-то управляет? — спросил Кабелл, почесав щетину на челюсти.
— Они всё ещё там, и ничего не делают, — сказал Эмрис. — Не охотятся, не роют землю, не ведут разведку. Просто ждут. Ждут приказа.
— Это просто невозможно, — возразила Нева, но её слова стали приглушёнными, будто доходили до меня сквозь толщу воды. Потом они совсем растворились в воздухе, перекрытые голосом Эмриса, и я почувствовала, как сознание начинает ускользать…
Моё тело словно оказалось в ледяном гробу — замкнутом, без единого сантиметра пространства, чтобы пошевелиться.
Пещера вокруг нас раскрылась, завуалированная густым туманом. Но этот туман прорезал рог.
С той стороны мутной жижи рва на меня смотрели блестящие чёрные глаза единорога.
На мгновение мы просто смотрели друг на друга, и я не смела дышать, боясь разрушить этот миг.
Но всё равно он разбился вдребезги.
Единорог встал на дыбы, и видение стремительно изменилось, каждый новый образ становился всё ужаснее.
Единорог растаял в тумане, и на его месте появились гладкие серые черепа, затем длинные, паучьи конечности. Когти впивались в мокрый камень.
Тэмсин? Мне показалось, что я слышу своё имя, но откуда?
Дети поднимались из густой трясины рва, вырываясь на платформу, их искажённые тела неслись по туннелю, к скрытому входу…
Я резко вдохнула, распахнув глаза.
— Тэмсин? — Кабелл держал меня за плечи, его хватка была железной, он слегка встряхивал меня.
— Что случилось? — спросил Эмрис.
Желчь стояла в горле, не давая говорить. Я покачала головой, опустившись на корточки.
— Пойдём, — сказала Нева, помогая мне подняться вместе с Эмрисом, поддерживая меня с обеих сторон. — Надо наверх, на воздух. Я позову Олвен…
Я яростно замотала головой, но как только веки сомкнулись, картина снова развернулась передо мной. Гнилостный, горячий выдох Детей обжёг моё лицо…
Я заставила себя открыть глаза. Передо мной было лицо Эмриса, он склонился так близко, что я видела тревогу в его взгляде.
— Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, — сказал он. — Нева права, нам надо уходить.
— Когда ты уже поймёшь, что я всегда… — начала Нева, но вдруг оборвала себя. Она перекинула мою руку себе на шею, осматриваясь, вглядываясь в тени. — Вы слышите это?