— Думаю, лучше, если я поговорю с ним наедине.
Меня передёрнуло, но я кивнула.
Нет ничего более неправильного, чем передавать заботу о нём другому.
О единственном человеке, который по-настоящему значил для меня что-то в этом мире.
— Его рана…
— Я позабочусь, — пообещал Бедивер. — А тебе нужно помочь остальным очистить двор и похоронить павших.
***
Я покинула конюшню в полубреду.
Казалось, моё тело сложится пополам и рухнет, прежде чем я доберусь до башни.
Серый дым смешался с туманом, сверкая серебром, как кости мёртвых существ вокруг.
Он рассеялся, открывая передо мной Эмриса.
Он ждал.
Его лицо было напряжённым, глаза мерцали тревогой.
Я шагнула к нему, отчаянно желая почувствовать что-то, что угодно, кроме этой жгучей боли в груди и холода, что скапливался под кожей.
Но когда он поднял руки, будто хотел коснуться меня, я остановилась.
Я заставила себя остановиться.
Пепел медленно оседал, цепляясь за пряди его волос.
Я видела, как отчаяние проступает в его лице, затмевая даже яркий свет в глазах.
Кровь и пот впитались в его тунику, обтягивая мышцы груди.
По его телу уже было немало шрамов, но я знала: этой ночью их стало ещё больше.
Эмрис сглотнул, его горло дёрнулось, плечи чуть опустились.
В груди поднялось пугающее чувство — пугающее в своей ясности.
Я хотела утешить его.
Так же сильно, как хотела, чтобы он утешил меня.
Но сама мысль о такой уязвимости — особенно перед ним — лишь усилила тошноту.
Я — Тэмсин Ларк.
Он — Эмрис Дай.
И всё, что могло бы случиться между нами, прошло мимо.
— С Кабеллом всё в порядке? — осторожно спросил он.
— Ты знаешь, где Кайтриона? — парировала я.
Он выдохнул и кивнул.
У кузницы сложили тела погибших.
Их изувечили так сильно, что некоторые уже невозможно было узнать.
Двенадцать.
Меньше, чем я боялась.
Лоури, Беатрис и Арианвен работали в тишине, помогая нескольким мужчинам выкладывать тела.
Они омывали мёртвых в последнем жесте милосердия.
Некоторых уже накрыли белыми саванами.
— Их нужно сжечь, — тихо сказал Эмрис, ведя меня к большому залу.
— Чтобы они не обратились.
— Их должны вернуть земле, — возразила я. — Чтобы они смогли переродиться. Так говорят Бессмертия.
— Я знаю, — ответил он так же мягко. — Знаю.
Раненых было несколько десятков. Большинство уже стояли на ногах, помогая тем, кто находился в критическом состоянии. Их уложили на длинные столы.
Нева ходила между ними, раздавая воду и перевязки.
Мари принесла корзину с травами и инструментами для Олвен, оставаясь рядом с лекарем, пока та склонилась над мужчиной, потерявшим нижнюю часть ноги.
Блоха сидела у изголовья Кайтрионы, словно стоя на страже. Она всё ещё плакала, упрямо вытирая слёзы рукавом.
Её маленькие пальцы осторожно приглаживали волосы Кайтрионы, спутанные и покрытые кровью, касались перевязанной щеки.
Только когда веки Кайтрионы дрогнули и приоткрылись, я поняла, что она действительно жива.
От этого момента у меня в груди что-то сжалось, как будто лёгкие превратились в камень.
Как поверить, что именно Кайтриона могла принести на остров эту тьму?
Но что-то в глубине меня подсказывало: её планы были сорваны превращением Кабелла.
Но она не убила его, подумала я. Хотя могла бы. Легко.
Разве это не значило что-то?
Рона и Серен заняли позиции по обе стороны от стола.
Рона держала руку Кайтрионы, нежно поглаживая её.
— Теперь ты будешь выглядеть ещё грознее, — заметила Серен. — Шрамы лишь добавят величественности твоему устрашающему взгляду.
— Это будет по-настоящему грандиозно, — согласилась Рона.
— Как у героев прошлого, — продолжила Серен.
— И у лучших спутников Сэра Бедивера, — закончила Рона.
— Я… потеряю… руку? — с трудом прохрипела Кайтриона.
— Олвен так не думает, — ответила Рона, но затем замялась.
— Скажи… всю… правду… — Кайтриона едва выговаривала слова.
Жрица с тёмными волосами тяжело вздохнула.
— Она не уверена, что ты сможешь полностью восстановить подвижность. Время покажет, как и всегда.
Кайтриона судорожно вдохнула, обдумывая это.
Первая заметила нас Блоха.
— Убирайся! — зарычала она, глядя прямо на меня. — Тебе здесь не место, никогда не было!
Все взгляды устремились на меня.
Комната будто сгустилась, тяжесть этих взглядов нависла, словно грозовое облако.