Эмрис придвинулся ближе, Нева тоже подошла, нервно разглаживая окровавленный фартук.
На её лице были следы слёз, засохших среди копоти и пыли.
— Хватит, Блоха, — осадила её Серен.
— Я… — слова застряли в горле.
Я сделала шаг к Кайтрионе, но Рона тут же двинулась, словно пытаясь меня заслонить.
Кайтриона лежала, её волосы разметались по столу, освободившись из привычной тугой косы.
Правая сторона её лица была покрыта какой-то лечебной мазью, через неё шли кровавые бинты, тянущиеся вниз, к порванному плечу.
Доспехи сняли, чтобы перевязать неглубокие порезы на её теле.
Она следила за каждым моим движением.
— Прости, — выдохнула я.
Грудь сжало так сильно, что казалось, я не смогу больше говорить.
— Мне так жаль.
— С… твоим братом… всё… хорошо? — хрипло спросила Кайтриона.
— Не делай этого, — сказала я. — Будь ужасной, прошу. Это единственное, что я сейчас вынесу.
— Он… — её голос был слабым. — Не виноват.
Она перевела взгляд на Блоху.
Девочка сердито выдохнула, но её губы задрожали, когда она продолжила осторожно очищать волосы Кайтрионы влажной тряпкой, смывая грязь и кровь.
Нева приблизилась, опустилась на колени рядом.
Напряжение в теле Кайтрионы чуть ослабло, когда её взгляд нашёл ведьму.
Бледная рука с веснушками, покоившаяся у неё на животе, сжалась в кулак.
— Спасибо, что спасла мне жизнь, — сказала Нева.
— Ты была так храбра.
Кайтриона покраснела.
Мы все сделали вид, что не заметили.
Она сжала пальцы Роны, привлекая её внимание.
— Её… палочка… — прошептала она, сознание уже ускользало. — Верни… её…
— Серьёзно? — Нева посмотрела на неё, потом на Рону.
— Ты уверена? Что изменилось?
Глаза Кайтрионы сомкнулись, и с последним выдохом она произнесла единственное слово:
— Всё.
Глава 32
Я не знаю, почему никому не рассказала о том, что случилось в туннеле.
Возможностей было предостаточно.
Всю оставшуюся ночь и на рассвете, когда серый свет заползал в окна.
Когда я помогала Мари отмывать кровь со столов и полов в большом зале.
Когда проходила мимо Эмриса, Дери и остальных, которые пытались заново засеять участок двора, изрытый когтями во время боя.
Когда сидела рядом с почти невменяемым Кабеллом и безуспешно пыталась заставить его поесть.
Когда стояла на погребальных церемониях, наблюдая, как тела превращаются в пепел, а души взмывают в небо, смешиваясь с огненными искрами.
Часть меня убеждала, что это была просто галлюцинация, вызванная усталостью и стрессом.
Но другая часть… боялась, что всё было куда хуже.
А пока я не могла объяснить это себе, не могла объяснить никому.
***
На следующее утро я оказалась у двери комнаты, где жили Эмрис и Кабелл.
Оставила на защёлке небольшую вырезанную фигурку птицы.
А несколько часов спустя, когда башня, наконец, затихла, погрузившись в сон, я направилась в большой зал.
Эмрис уже был там, сидел на одном из длинных столов.
Я просто смотрела, как его сильные пальцы ловко работают с ножом, сосредоточенно вырезая что-то из дерева.
Он поймал мой взгляд и едва заметно усмехнулся.
Я надеялась, что темнота скроет румянец, ползущий к моим щекам.
— Получил твоё сообщение, — сказал он, убирая нож и кусочек дерева. — Что случилось?
После того как я весь день следовала за Мари, помогая ей, а затем часами сидела в библиотеке с Невой, роясь в древних текстах о проклятиях, я должна была радоваться.
Мне открылись книги, о которых в смертном мире никто даже не слышал.
Но вместо этого я всё больше ненавидела их бесполезность.
— Нам нужно убираться отсюда, — взмолилась я. — Найти выход из башни. Добраться до портала.
— Знаю, — сказал он, потирая лицо.
Он выглядел так, словно его преследовало само истощение.
— Еды осталось меньше чем на десять дней, — напомнила я. — Дети могут атаковать в любой момент!
— Знаю, — повторил он. — Тэмсин, я знаю.
Я села рядом, глядя на статую Богини.
С каждым днём внутри накапливалась горечь.
Я больше не контролировала ситуацию.
Я теряла контроль над собой.
Эмрис провёл рукой по каштановым волосам.
Теперь они были растрёпанными, завивались по краям.
Мне нравилось.
Я подняла руку и вытащила из его грубых прядей маленький зелёный лист.
Поднесла к свету его налобного фонаря.