Олуэн глубоко вздохнула.
— Я сама разберусь. Благодарю вас, сэр Бедивер.
— Моя дорогая… — начал он возражать.
Она подняла руку.
— Всё в порядке. Они не причинят вреда. А я уверена, что на дозоре вас ждут.
Старый рыцарь поколебался, но, в конце концов, кивнул и развернулся, уходя тем же путём, откуда пришла Олуэн.
Жрица дождалась, пока его шаги не стихнут, прежде чем заговорить:
— Теперь, — сказала она, уперев руки в бока, — какого, прости Великая Мать, вы здесь делаете?
В итоге мы рассказали ей всё.
Я не собиралась этого делать, и, думаю, Эмрис тоже. Но чем дольше выражение предательства оставалось на лице Олуэн, тем отчаяннее мы пытались найти верный аргумент, который его сотрёт.
— То есть я должна поверить, — сказала она, — что вы двое заподозрили, что кто-то — возможно, Кайтриона — создал Детей Ночи, и ни один из вас не подумал рассказать об этом хоть кому-то?
— Мы сказали Неве и Кабеллу, — слабо вставила я.
Олуэн покачала головой, сорвала со стены факел и направилась дальше по туннелю.
— Идите за мной, дурни.
Корни, покрывавшие проход, попятились от её осуждающего цоканья языком, словно провинившиеся щенки.
— Это, — сказала она, кивнув назад, на спутанные лозы, — был Мерлин.
— Мерлин? — переспросила я, сама удивившись, почему это вызвало у меня шок. — Но я думала… разве он не был друидом? Почему его не убили вместе с остальными во время Отречения?
— О, они, конечно, пытались, — сказала Олуэн, ускоряя шаг. — Он был самым могущественным среди них, всегда с самыми важными пророчествами и мудростью, которыми великодушно делился. Он сражался с Морганой, и прежде чем она смогла его убить, он слился с Материнским древом, чтобы спастись, зная, что она никогда не причинит ему вреда.
— Он казался… — Эмрис искал нужное слово.
— С тех пор как он слился с древом, магия стала в нём дикой, — сказала Олуэн. — И теперь большая часть того, что он говорит, — бессмысленный бред. Не забивайте себе голову.
— Но он сказал, что их трое, — настаивала я. — Трое, кто спит. Думаю, он имел в виду себя, затем короля Артура, зависшего между жизнью и смертью, но кто третий?
— Мы бы знали, если бы на острове был ещё один заколдованный спящий, — ответила Олуэн. — Как я уже сказала, думающая часть его сознания исчезла века назад. Он превращает беспокойные сны в бессмыслицу. Цепи смерти — его любимая тема, но история меняется каждый раз, когда он её рассказывает.
Я глубоко вздохнула и посмотрела на Эмриса. Он, похоже, удовлетворился объяснением Олуэн, но я — нет.
— Он твердил о какой-то женщине, пытавшейся подчинить смерть, но ставшей её слугой, — сказала я. — Может, это и есть тот, кто наложил проклятие на Авалон? Почему ты так уверена, что это не Кайтриона?
— О, глупые дети, — покачала головой Олуэн. — Следуйте за мной.
Вместо того чтобы вернуть нас в главный зал, она повела по знакомому пути к залу оставленных вещей. Бормоча что-то себе под нос, она распахнула массивные двери.
Когда мы добрались до скрытого входа в комнату костей, она резко развернулась, одарив нас обоих жёстким взглядом.
— Знайте, я бы никогда не показала вам это, если бы не хотела доказать невиновность своей сестры, — сказала она. — И если услышу хоть слово, что вы проболтались об этом, в следующий раз вас угостят чаем из болиголова.
Эмрис наклонился ко мне, пока она поворачивалась к белым камням.
— Болиголов — это…
— …ядовитое растение, — закончила я. — Да, угроза получена.
Камни раздвинулись, открывая нам проход вверх по лестнице. Мы поднимались молча, пока не услышали это.
Песнь.
Хриплый, отчаянный голос — больше молитва, чем песня, больше мольба, чем благодарение. От её надрывных слов, от всхлипов, превращающих язык Богини из хвалы в плач, волосы у меня на руках встали дыбом.
Рядом со мной у Эмриса дёрнулся кадык, когда он попытался сглотнуть. Оголённые эмоции Кайтрионы были невыносимы. Олуэн стояла ступенью ниже, не давая мне отвернуться.
Слушай, говорили её глаза. Стань свидетельницей.
Через несколько мгновений она всё же уступила, и мы последовали за ней в зал.
— Кайтриона приходит сюда каждую ночь, когда может, чтобы в роли Верховной Жрицы произнести Лунную Молитву — благодарность Богине за её дары и просьбу о защите на грядущий день, — сказала Олуэн. — Вы нашли внутреннее святилище башни. Оно скрыто от всех, кроме Девятерых… и теперь, похоже, от вас двоих и Невы.