— Это останется тайной, — пообещал Эмрис.
— Я знаю, что Кейт может казаться такой же непреклонной, как её клинок. Что, когда она говорит, то сразу разит в самое сердце, вместо того чтобы смягчать удар красивыми словами, — продолжила Олуэн. — Но я прошу вас понять её положение. Она несёт на себе груз ответственности за наш образ жизни. И всё это ускользает, как бы она ни сражалась за его спасение. Она винит себя в каждой смерти.
Горечь встала у меня во рту. Я задумалась, каждую ли ночь она приходит сюда — и не здесь ли единственное место, где позволяет себе показывать боль. Я думала, что они отрицают происходящее, что это признак их слабости, но та сила, которая требовалась, чтобы просто прожить каждый день, не рассыпаясь на части, была почти непостижимой.
— А как насчёт статуй? — спросил Эмрис. — И котла, и клеток?
Камни за нами разошлись, и Кайтриона вошла в зал, подняв капюшон левой, неповреждённой рукой. Завидев нас, она замерла, её тело напряглось, готовясь к бою.
— Похоже, по подземным ходам пробежались любопытные мыши, — сказала ей Олуэн.
— Это были вы той ночью, да? — голос Кайтрионы охрип. — Я чувствовала запах дыма. Есть тайны, которые не для вас. Вы не имели права сюда приходить!
— Мы имели полное право, когда, как оказалось, вполне обоснованно, решили, что вы от нас что-то скрываете, — ответила я.
— Вы ставите под сомнение нашу честь? — спросила Кайтриона.
— Никто не сомневается в вашей чести или честности, но они всё видели, — сказала Олуэн. — Всё. И даже ты должна признать, как тёмно это может выглядеть для несведущих.
Кайтриона шумно вдохнула, её плечи опустились в безмолвной покорности.
— Оно всё ещё в лазарете?
— Да, — ответила Олуэн. — Я ещё не закончила с ним.
— Оно? — переспросил Эмрис, переводя взгляд с одной на другую.
Кайтриона направилась к массивным дубовым дверям.
— Идите со мной, я всё объясню.
***
Как оказалось, мы были не единственными, кто хотел поговорить с Олуэн. Нева уже находилась там, мерила шагами короткое пространство лазарета. Большой фолиант, Обряды Королевства, покоился рядом с небольшим стеллажом с бутылочками и склянками на рабочем столе Олуэн. Мерцающие свечи выхватывали из темноты вихревые движения воздуха.
При скрипе открывающейся двери Нева рванулась вперёд.
— Олуэн, почему ты не… — она замерла, окидывая нас взглядом. — Подождите, что здесь происходит?
— И тебе добрый вечер, Нева, — сухо ответила Олуэн. — Как удачно, что ты уже здесь.
Нева быстро оглядела Эмриса и меня, но её настоящее удивление вызвала Кайтриона, которая решительно закрыла за собой дверь.
— Выходи, Блоха, — сказала Кайтриона.
Нева вздрогнула, когда девочка выползла из-под нижних полок.
— Давно ты там сидишь? — спросила Нева, прижимая руку к груди.
— Достаточно, чтобы услышать, как ты бормочешь себе под нос, накачивая себя смелостью, как гусь перед боем, — ответила Блоха и зыркнула на старшую жрицу. — Да ни за что ты меня не видела, Кейт!
— В самом деле, не видела, — признала Кайтриона. — Но Беатрис пожаловалась мне, что одна из её молитвенных камней исчезла. И случилось это ровно в тот момент, когда ты пропала с её занятия.
Девочка надменно надула нижнюю губу и скрестила руки на груди.
— Это была не я.
— Нам обязательно устраивать этот спектакль каждую ночь, Блоха? — спросила Кайтриона, и сквозь её усталость прорвалось раздражение.
— Только потому, что ты меня заставляешь, — огрызнулась та.
— Опустоши карманы и докажи, что твои слова — правда, — велела Кайтриона.
Блоха лишь упрямо опустила голову.
— Я верну.
— Спасибо, — спокойно сказала Кайтриона. — Сделай это сейчас и извинись перед ней. Так поступать нехорошо, тем более с собственной сестрой.
— Но…
— Сейчас, Блоха, — Кайтриона открыла перед ней дверь.
Девочка напоследок зыркнула на меня с ноткой самодовольства в улыбке, но подчинилась. Когда дверь захлопнулась, Кайтриона заперла её и с тяжёлым вздохом прислонилась к косяку.
— Я знаю, зачем я здесь, — сказала Нева, переводя взгляд с одного на другого. — А вы-то все что здесь забыли?
— Ждём объяснений, которые нам давно должны, — ответила я, усаживаясь на край рабочего стола.
— Значит, вас, наконец, поймали за шпионажем? — догадалась Нева.
— Это была бы самая мрачная трактовка событий этого вечера, да, — кивнул Эмрис.