Я ощутила укол удовлетворения — значит, я была права. Хотя бы один путь, позволяющий незаметно покинуть башню и миновать Детей, что бродили вокруг рва, существовал.
— Почему его не запечатали?
— Он защищён чарами, рождёнными древней магией, и они пока ещё не дали сбой, — Бедивер поднял фонарь выше, освещая путь. — Но, что важнее, это последняя надежда Авалона. Если башня падёт, этот путь приведёт нас к баржам и в смертный мир.
Он разорвал густую паутину, растянувшуюся перед нами, и недовольно цокнул языком, когда липкие нити облепили его, словно кружевная вуаль.
— Ты когда-нибудь скучаешь по нему? — спросила я.
Бедивер снова обернулся.
— По смертному миру, — уточнила я.
Он долго молчал, и лишь шорох его шагов наполнял тишину.
— Я помню его слишком плохо, чтобы желать вернуться, — наконец сказал он.
— А король Артур? — не удержалась я. — Какой он был?
Рыцарь издал низкий, глухой звук, напоминающий хмыканье.
— Человек праведный, но тщеславный, — ответил он. — Всегда жаждал большего, чем было ему предназначено, и нередко платил за это тем, что уже имел.
Я моргнула, не ожидая такого ответа.
Бедивер замедлил шаг.
— Он был королём добродушным и искусным, заслуживающим памяти за гранью смерти.
Это было далеко не то восхищённое признание, которого я ожидала от человека, согласившегося стеречь уснувшего короля тысячу лет. Но, наверное, даже самое сладкое молоко может скиснуть за несколько веков изоляции.
— Ты уже тысячу лет сторожишь его сон, — сказала я. — Ты имеешь полное право пожаловаться.
Заметив возможность, я добавила:
— Не расскажешь, как найти то, что осталось от Камелота?
— Теперь нам нужно молчать, — отрезал он, и в голосе его появилась стальная нотка. — Мы не так глубоко под землёй, чтобы существа не могли нас услышать.
На этот раз я подчинилась без возражений.
Мы шагали, казалось, целую вечность. В конце туннеля нас ждал не свет, а ещё одна лестница. Бедивер первым поднялся по ней, отомкнул тяжёлую железную цепь, преграждавшую путь, и толкнул скрытую дверь.
— Подожди здесь, — сказал он, приподнимая люк и выбираясь наружу.
Сердце бешено стучало в черепной коробке, и наконец страх догнал меня.
Спустя мгновение он наклонился над проёмом и жестом велел мне следовать за ним. Я быстро взобралась вверх, стараясь не шуметь сумкой, и оказалась в узкой расщелине между высокими валунами. Мглистая пелена мрачно повисла над мёртвым лесом, раскинувшимся за входом.
— Спрошу ещё раз — ты уверена? — тихо произнёс Бедивер.
Я сглотнула, кивнув. Туман оставался неподвижным. Путь был свободен. Пока что.
— Куда мне идти? — спросила я.
— Хорошая девочка, — сказал он, коротко сжав моё плечо. — Беги прямо через рощу. Там найдёшь оленью тропу между двумя дубами. Следуй по ней около лиги, пока не достигнешь реки, затем иди на восток, пока не увидишь озеро. Курган посреди него, вход скрыт с северной стороны. Я отметил могилу светлым камнем.
Я кивнула. Лёгкий мороз пробирался в грудь, сжимая её так, что трудно было сделать ровный, спокойный вдох.
— Беги быстро, как стрела, — сказал он. — Ни на что не останавливайся, даже чтобы передохнуть. Я запру этот проход и вернусь через три часа. У тебя будет не больше этого времени, прежде чем наступит тьма.
Следить за временем мне было нечем. Придётся полагаться на небо и собственное чутьё.
Я крепче прижала к себе сумку с инструментами и бурдюк.
— Увидимся тогда.
Я выскочила из-за зазубренных валунов, бросившись вперёд, вдыхая всё глубже и глубже приторную гниль истлевающих яблок, валяющихся на лесной подстилке.
Ледяные капли цеплялись за голые ветви, словно забытые ожерелья из потускневших бриллиантов. Серое небо казалось ниже обычного, будто склонялось к призрачному туману. Удушающее ощущение запертого пространства сдавило грудь. В воздухе раздавался низкий гул, напоминающий летний хор цикад.
Между двумя дубами — мало что значило в лесу, где все деревья выглядели одинаково мертвыми и гниющими. Их стволы скручивались в судорожных спиралях, словно пытались вырваться из земли.
В конце концов, отличить дубы помог только их размер. Два исполина склонились друг к другу, их толстые нижние ветви лежали на земле, поддерживая тела, а верхние сплелись над тропой. Они выглядели, как любовники, замершие в смертном объятии, и я задержалась на миг дольше, чем следовало.