Лодка ударилась о берег, заскрипела, когда я выбралась на сушу.
— Это ты умеешь, — прошептала я себе. — Это — лёгкая часть.
Я опустила руку в сумку, нащупывая на дне кристаллы. В зависимости от защиты, мне могла понадобиться магия, чтобы войти внутрь.
Обходя курган с северной стороны, я заметила, как трава тускнеет, становится жёлтой, а потом и вовсе бурой, мёртвой. И всё же в этом месте было нечто первобытное, природное, не похожее на холод каменных усыпальниц под башней. Я вдруг подумала, предпочла бы Вивиан быть похороненной рядом с Морганой. Тогда хотя бы в смерти они были бы вместе, чего не случилось при жизни.
Цветы, когда-то расцветавшие вокруг каменного входа, увядшими лепестками рассыпались по земле. Я отодвинула сухие листья, открывая грязный отпечаток руки.
Всё тело сжалось, каждая волосинка встала дыбом.
Я присела на корточки, зажмурилась, пробормотала короткую молитву богам удачи.
Щёлкнула фонариком, направив луч внутрь кургана.
Никакого светлого камня не было.
Земля была разорвана и перевёрнута, от входа и до самого центра кургана. Кости и разлагающиеся тела лежали открытыми, пропитываясь влажным воздухом.
Позади меня заурчала вода. На её поверхности пузырилиcь маслянистые пятна, вытягивая наружу длинные, тёмные водоросли.
А потом появились глаза. Белые, без век. Смотрящие прямо из воды.
Лицо.
Тело.
Я отшатнулась, врезавшись спиной в каменный вход, когда она поднялась над озером, грубо слепленная из серебряных костей, грязи и гниющей плоти. Совсем не похожая на Жатвенников.
Ревенант. Должно быть, это он. Беспокойный дух, пытающийся вернуть себе тело любыми возможными способами.
Она подняла руку, жестом так напоминающую Белую Госпожу в снегах много лет назад, что у меня перехватило дыхание. У её ног собирался туман. Сгустки чёрного мха стекали с её руки, но взгляд зацепился за металлический отблеск на конце вытянутого пальца. На её костлявом, полуразложившемся указательном пальце красовался перстень. Камень, некогда, вероятно, сияющий, потемнел, приобретя серовато-бурый оттенок.
Кольцо Рассеивания.
Ледяное, чуждое заклятие сковало моё тело и разум. Всё вокруг потемнело, исчезло. Осталась только она. Моя рука поднялась сама собой, тянулась к её пальцам.
Металл разрезал воздух между нами, вспарывая кожу на моём предплечье. Я вскрикнула, глухо, сдавленно, выронив фонарь и схватившись за рану. Ревенант завопила в ответ, ликуя, воздевая руки к небу, словно в молитве.
В одной руке у неё было кольцо, но в другой не было вовсе никакой руки. Вместо неё, гладко впаянный в сгнившее запястье, сверкал нетронутой сталью ритуальный нож — атам.
Ужас и адреналин захлестнули меня, когда существо поплыло вперёд, паря над землёй. Грязь стекала с её безжизненного лица, обнажая под ней участки серебристых костей. Между моими пальцами горячей рекой хлынула кровь, капая на землю. Внезапно мысль вспыхнула в голове, будто кто-то другой её мне прошептал.
У меня есть клинок. У меня есть оружие.
Я с трудом подняла кинжал обеими руками, края зрения потемнели от напряжения. Но всё же не настолько, чтобы я не заметила того, что скрывалось под изорванной плотью моей руки.
Кость, сияющая серебром в тусклом свете.
Я закричала, и ревенант рванулась вперёд, выбивая кинжал из рук и утаскивая меня в мутную воду.
Часть третья — Кровь и кости
Глава 37
Ледяные глубины пронзили моё тело, словно нож.
Я захлебнулась, вдыхая ледяную воду в лёгкие, пока не начала задыхаться. Существо сжало меня крепче, душа, и мы продолжили погружение. Вокруг взметнулись потоки белых пузырей и тёмной крови. Свет на поверхности тускнел, пока совсем не исчез за спиной существа.
Это уже случалось, — прошептал голос в моей голове. Проснись, Тэмсин.
Я ударилась о дно озера, что-то острое вонзилось мне в спину. Я оттолкнула существо и повернула голову. Белые кости в иле. Они образовывали вокруг меня нимб.
Это уже случалось.
Грязь стекала с её лица, открывая череп, серебристый, как кость в моей руке. Её челюсть разошлась, как у змеи. В тусклом мраке сверкнули рваные, обломанные зубы.
Это уже случалось.
Белая роза. Монстры в тумане. Пылающий меч.
Сон.
Собирающаяся во тьме сила прошептала: Проснись.
Я нащупывала что-то на дне, пока пальцы не коснулись леденящего стального лезвия. Сквозь облако чёрной крови, сквозь пелену, затмевающую зрение, я сжала рукоять и ударила.