Я узнала это лицо. Эти глаза с волчьим блеском.
Это был Септимус.
Или то, что от него осталось.
Мои ногти впились в мёртвую траву и осоку. Я попыталась подняться. Встать.
Эмрис размахивал мечом широкими дугами, пытаясь отогнать Детей, но без пламени они не боялись, и только лезли вперёд, перелезая друг через друга, с хрустом костей и злобным рёвом, чтобы добраться до него первыми.
Пронзительный визг разнёсся по озеру. Монстр — реверент — поднялась из воды и поплыла к берегу. Грязь, ветки и мёртвая трава тянулись к её раскинутым рукам и обнажённой части рёбер. Болезненный туман клубился у её ног, пока существо восстанавливалось до своей полной формы.
Давление нарастало в ушах. В груди. Всё больше Детей появлялось в колючих зарослях вокруг неё.
— Что, чёрт возьми, это? — выдохнул Эмрис. — Это что… Верховная Жрица?
Её голова резко повернулась на эти слова, и когда она закричала, воздух разорвался. Я зажала уши. Эмрис пошатнулся и опустился на одно колено.
Реверент закричала вновь, вскарабкалась по склону противоположного берега и исчезла в лесу с такой скоростью, что кора слетала с чёрных, изрезанных деревьев. Дети вокруг нас отступили, скрываясь глубже во мрак леса. Они лаяли и рычали, обходя широкое озеро галопом. Гнались за ней.
Или были призваны к ней.
Призваны ей.
Она управляет ими. Слова, будто пыль, пронеслись по моей голове, пытаясь укорениться. Верховная Жрица Вивиан управляет ими.
Эмрис уронил меч и присел на корточки.
— Я не знаю, что сейчас произошло, но свет уходит. Ты можешь…?
Он сжал моё плечо. Его голос затих под глухим стуком моего сердца. Всё моё тело отзывалось на каждый удар.
Он увидит. Я подогнула раненую руку под себя, пряча. Он поймёт.
Чёрнота накрыла моё зрение, и бороться с ней было бессмысленно. Пока тело отдавалось онемелой усталости, последняя призрачная мысль последовала за мной во тьму:
Он узнает, что я одна из них.
Глава 38
В этом водянистом свете было что-то такое, что мешало понять — я сплю или уже проснулась. Он переливался, растекался по мшистым каменным стенам. Ловился на миг, будто дым, загнанный в бутылку.
Так легко было снова погрузиться в блаженное небытие. Не чувствовать, как пульсирует боль в руке, как череп вот-вот треснет, будто раковина.
Но я заставила глаза сфокусироваться сквозь мутную пелену вокруг. Провела языком по песку между зубами — он был сухой и тяжёлый. Ветер выл где-то снаружи, будто звал заблудших братьев.
Сознание, как всегда цепкое, начало описывать обстановку: земляной пол, колючее шерстяное одеяло подо мной, грубая арка низкого потолка. Тень в дверном проёме, раздувающая огонь из спутанных веточек.
Запах сладкой, влажной зелени — чуждый этой адской земле.
Память возвращалась медленно, будто знала, что её здесь не ждут. Слёзы жгли уголки глаз, когда я посмотрела на руку.
Густая, мерцающая мазь, усыпанная засохшими лепестками и травами, сочилась вокруг длинных листьев, которыми была перебинтована рана.
Эмрис отвернулся от костра, выпуская дым наружу через открытую дверь. Завидев, что я шевельнулась, он подошёл и сел рядом.
— Как ты себя чувствуешь? — Голос его был хриплым. Он приложил холодное полотенце к моей щеке, нежно вытирая что-то. Желудок сжался от вида тревоги на его лице.
Это не тревога, — прошептал в голове мрачный голос. Это жалость.
— Очередной долг… — прохрипела я. — Я снова у тебя в долгу…
— Пташка, разве ты не знаешь, что я давно перестал их считать? — прошептал он. — Всё было совсем не из-за этого.
Он наклонился ко мне, в его прекрасных глазах всё ещё светилась сосредоточенность, когда он приложил полотенце ко лбу.
— Тогда… зачем?
— Я хотел, чтобы ты… я просто хотел, чтобы ты… — Он сглотнул. — Чтобы ты передумала насчёт меня. Не из-за того, что я сделал, а потому что ты, наконец… Потому что ты увидела меня. Узнала меня.
Сердце будто поднялось вместе с дыханием.
Эмрис прижал ладонь ко лбу.
— Прости. Я несу какую-то чепуху.
Я огляделась, жадно ища глазами хоть что-то, кроме его слишком красивого лица.
— Где…?
— Один из сторожевых постов, недалеко от озера, — ответил он. — Над нами всё ещё горит огонь, и я развёл другой у входа. Пришлось использовать и твои руны, и свои, чтобы окружить это место. Надеюсь, ты не против. Но я не уверен, что этого хватит, чтобы остановить Детей, когда совсем стемнеет.