Перед глазами вспыхнул призрак той женщины в заснеженном поле. Холодное пламя её прикосновения, когда она пыталась утащить меня с собой в смерть. Метка над сердцем зажглась воспоминанием.
Нив коснулась моего плеча — она угадала. По выражению лица Эмриса я поняла, что и он всё понял.
Я глубоко вдохнула и кивнула:
— Наверное, в этом всё дело.
Олуэн завязала бинт:
— Не давит?
— Всё нормально, спасибо. Но теперь сложнее всего — вы правда готовы сделать всё необходимое, чтобы уничтожить ревенанта, зная, что в ней есть частичка вашей Верховной Жрицы?
— У нас нет другого выбора, кроме как вырвать её тёмную магию с корнем, — спокойно ответила Кайтриона. — Нам нужно получить афам, чтобы провести ритуал очищения.
Олуэн кивнула:
— Если ритуал восстановит землю и вернёт Детей к их прежнему облику, хоть что-то хорошее ещё может выйти из этой боли.
— Ну, уничтожить магию, которой питается ревенант, должно быть несложно, верно? — сказала я.
Кайтриона и Олуэн переглянулись. Долго. И ужаснулись.
— Верно? — повторила я.
— Может, мы просто… захватим её и перенесём куда-нибудь, прежде чем убьём? — спросила Кайтриона, в голосе которой зазвучала мольба.
— Это ты сейчас мягко намекаешь, что не можешь уничтожить магию, к которой она теперь привязана? — уточнила я.
— И Кайтриона, и я способны это сделать, — сказала Олуэн. — Только жрица Авалона может пересечь охраняющие её чары.
— Тогда в чём проблема? — спросил Эмрис.
— Дело в самом месте, — слабо ответила Олуэн. — Это живая гробница короля Артура.
Глава 42
Слова Олуэн будто вытянули весь воздух из хижины.
Кайтриона вновь начала расхаживать по комнате, прижимая травмированную правую руку к груди, чтобы зафиксировать плечо. Лицо её было напряжено — она изо всех сил пыталась распутать узел, который только что перед ней завязала Олуэн.
— Одна из обязанностей Девяти — охранять спящего короля, — проговорила Кайтриона скорее себе, чем нам. — Мы унаследовали её от сестёр древности. Если мы снимем защитную магию с гробницы, Артур умрёт окончательно.
Эмрис тихо выругался себе под нос.
Я оказалась единственной, кто решился задать очевидный вопрос:
— А это имеет значение?
— Что ты имеешь в виду? — спросила Олуэн.
— Имеет ли значение, если он наконец умрёт? — повторила я. — Его хранили живым, чтобы он пришёл на помощь смертному миру в момент наивысшей нужды. А он даже не удосужился проснуться, чтобы помочь самому Авалону. Может, нам и не нужна его помощь.
Кайтриона стояла к нам спиной, её тело застыло в жёсткой позе, отражающей внутреннюю бурю.
— Ты не понимаешь. Не можешь понять.
Олуэн взглянула на нас, её глаза умоляли о сочувствии:
— Это одна из немногих клятв, которые мы смогли сдержать с тех пор, как остров погрузился во тьму. Мы дали обет.
Кайтриона была лишь отчасти права. Я могла не понимать, зачем держать Артура при жизни, пока мир вокруг рушится, но я видела, что он что-то значил для них — так же, как значил что-то для Нэша, и для всех, кто хотел верить, что легенды — правда. Роль Девяти в его защите была одним из последних чистых обетов, которые ещё не успела растлить гниль этого мира.
— Хорошо, — сказала я, бросив взгляд на Эмриса и Нив, чтобы убедиться, что мы трое едины. — Тогда попробуем увести ревенанта от гробницы. Если не выйдет — придётся разрушить магию, от которой она питается. Даже если для этого придётся отпустить Артура. С этим вы хотя бы можете согласиться?
— Кейт? — Олуэн посмотрела на неё в ожидании.
Когда Кайтриона повернулась к нам, лицо её было бледным, как снег за окнами.
— Мы теряем свет, — напомнила я ей.
— Тогда… — проговорила Кайтриона. — Нам лучше поспешить на север и довести план до конца.
— Ты уверена? — спросила Олуэн.
— Прошлое не может стоить больше, чем будущее, — ответила Кайтриона, голос её дрожал. — Один человек не может быть важнее целого острова.
Олуэн с облегчением расправила плечи и поднялась с пола:
— Я соберу наши вещи.
Кайтриона кивнула, поднимая меч с того места, где он лежал на столе. Больше она не сказала ни слова, но я знала, какой ценой ей даётся это решение — разрушить то, чему она поклялась служить и что оберегала всю жизнь.
И если она смогла вырваться из хватки своих прежних убеждений… возможно, и у меня ещё был шанс.
***
Путь на север оказался настоящим испытанием — почти час мы пробирались вперёд, по снегу, пронизывающему до костей, сквозь ледяную стужу. Чем выше мы поднимались, тем реже становились мёртвые деревья, среди которых мы скрывались: в конце концов, укрытием нам служили лишь обветренные каменные валуны.