Эмрис сжал моё запястье в последний раз, затем поднял меч и ринулся за Кайтрионой. Я схватила его маленький топорик — холодный, как сама сталь.
— Вперёд, — сказала я себе. — Вперёд!
Страх придал телу странную лёгкость, когда я побежала, почти скользя по ледяной поверхности склона. Передо мной раскинулась сцена, как из кошмара, написанная рукой старого мастера: ослепительный огонь, кровь, серебристые волосы Кайтрионы, куртка Эмриса, вздымающего меч — всё это пылало цветом на белоснежном холсте снега.
Ревенант стояла у границы защитной магии, её лицо из земли и кожи было лишено эмоций, но глаза горели, впитывая происходящее. Дети выстроились перед ней — живая преграда, водимая единственным инстинктом: защищать свою мать.
Передние из них бросились в магическое пламя Кайтрионы, с визгом сгорая до обугленных тел.
Верховная Жрица зарычала, словно грозовая туча, и остальные Дети ринулись в бой, перепрыгивая через тела сородичей. Они неслись к Кайтрионе, стоящей в одиночестве. Та едва удерживалась на ногах, задыхаясь от боли, когда поднимала меч. Её броня светилась в бушующем вихре огня.
Эмрис занял позицию справа от неё, я — слева. Адреналин и страх гремели в крови. Существа двигались на четырёх конечностях, их паучьи лапы переплетались, а клыки стучали от нетерпения.
— Держись рядом! — крикнул Эмрис, повернувшись ко мне спиной. Что бы он ни хотел добавить, всё утонуло в хоре рычания и визга — Дети прыгнули.
Я закашлялась от их гнилого дыхания, но не отступила. Замахнулась топором, рубя всё, что пыталось схватить меня или ударить. Грудь сжимала боль, и только спустя несколько мгновений я поняла, что кричу — громко, дико, из самой глубины.
Кайтриона прокладывала путь сквозь врагов, её клинок рассекая черепа, лапы и когти. Она обернулась:
— За мной!
Мы попытались последовать за ней, но Дети хлынули между нами, окружив её со спины. Когти вонзились в её спину, прямо в броню.
— Кейт! — закричала я.
Девушка сделала два шатких шага вперёд — и прыгнула. С рыком боли она перекатилась через магическую границу, и те, кто цеплялся за неё, отлетели в стороны, сражённые яркой вспышкой света. Их тела обмякли, и они рухнули.
— Тамсин — меняемся! — крикнул Эмрис, и я повернулась. В тот миг он уже метнул в меня меч, и у меня не было выбора — я поймала его и бросила в ответ топор. Он перехватил его за рукоять и взмахнул, но тяжёлый меч выскользнул у меня из рук и упал. Мне пришлось вырвать его обратно из когтей одного из Детей — голыми руками.
Оно вцепилось в меня, раздирая рану на уже израненной руке. Я закричала, когда острые зубы впились в шею. Боль и страх сковали всё тело, я рухнула на колени.
— Тамсин! — закричал Эмрис.
Я вцепилась в рукоять меча. Пламя взметнулось по клинку с яростным всплеском. Развернувшись с криком, я вонзила его прямо в голову твари — только тогда она отпустила меня.
Горячая кровь залила грудь, пока Эмрис пробивался ко мне сквозь круг Дитей, но я уже смотрела вперёд — туда, где Кайтриона стояла лицом к Верховной Жрице.
Ревенант метнулась вперёд, направив атам на обнажённое горло Кайтрионы. Та отбила удар мечом и развернулась, рассёкши грудь твари. В том движении снова разошлась её не до конца зажившая рана — броня тут же окрасилась в алый. Трава, куски дерева и грязи осыпались с ревенанта… и вновь поднялись, восстанавливая её тело.
— Кейт! — выдохнула я, добравшись до самого края защитной магии. Она должна была заманить ревенанта внутрь круга — иначе мы не сможем ей помочь.
Глаза Кайтрионы расширились, по лицу струился пот. Она обернулась, посмотрела поверх нас, но её крик затерялся в грохоте монструозных воплей. Я проследила за её взглядом — на вершине холма показались ещё Дети.
Она метнула левую руку вперёд, правая бессильно повисла, меч в ней едва держался. Губы задвигались — песня, которую я не могла услышать. Над холмом поднялся туман — густой, клубящийся, — но прежде чем он успел вспыхнуть, ревенант снова ударила. Схватила Кайтриону за шею и с силой швырнула оземь.
Кайтриона обвила ноги вокруг ревенанта и провернулась, отбросив её к границе магического барьера — голова и руки твари оказались за пределами. Я рванулась вперёд с мечом, взмахнула, но она была слишком быстрой — огненное лезвие отсекло только одну руку.
Я вдавила сапог в извивающееся запястье, прижимая его к земле. Сердце сжалось от злости, когда я поняла: это была рука с кольцом, а не с атамом.
Вопль ревенанта резанул по мозгу, как нож. Я заорала вместе с ней — мы все закричали, даже Дети отпрянули. Тварь выпрямилась в полной своей ужасающей высоте и уставилась на меня горящими глазами.