— Нет, я не это имела в виду, — поспешила оправдаться Кайтриона. — Конечно, ты достойна.
— На самом деле — нет, — вздохнула я. — Но я и не обиделась. Хотите проверить теорию?
Я протянула меч, держа его за рукоять, лезвием к себе. Все трое отступили.
— Серьёзно? — переспросила я.
— Я не хочу, чтобы кусок металла судил меня, — заявила Нив, подняв руки.
— Я довольна собственной оценкой своей ценности, — просто сказала Олуэн.
Кайтриона смотрела на меч дольше других, но в итоге тоже отвернулась.
— Тэмсин, ты уверена, что не хочешь, чтобы мы пошли за ним? По снегу его следы легко отыскать.
Нив сжала мою руку. Смотрела на меня. Ждала, какое решение я приму.
Я могла пойти за Эмрисом. Наверняка даже вернуть Кольцо Рассеивания до того, как он передаст его Мадригале. Портал, возможно, всё ещё был открыт.
Но был и ритуал. Был Кабелл, Нив, Бедивер. Жрицы, что стали мне подругами, несмотря на все мои попытки оттолкнуть их. Были выжившие в башне, продолжающие бороться. Был Авалон — тот, каким он ещё мог стать: живым, прекрасным.
— Нет, — сказала я. — Он уже ушёл.
— Но как он собирается вернуться в ваш мир, — спросила Олуэн, — если никого из нас не будет рядом, чтобы открыть путь?
Мы с Нив переглянулись.
— А вот об этом… — начала я.
Глаза Олуэн расширились от изумления, когда я рассказала ей про Ведьму Тумана, жертву и её предостережение: портал можно использовать лишь однажды, чтобы попасть в Авалон, и лишь однажды — чтобы вернуться в мир смертных.
— Думаю, мы сможем открыть изначальный путь обратно в мир смертных для тебя, даже если ритуал не сработает, — сказала Олуэн.
— Он не может не сработать, — ответила я. — Не должен.
— Ты злишься, что мы скрыли это от тебя? — спросила Нив, бросив взгляд на Кайтриону.
Её серебристые волосы мерцали под снежинками, падавшими с деревьев.
— Нет, — ответила я. — Потому что даже сейчас, когда путь домой открыт, вы выбрали остаться. С нами.
Нив улыбнулась.
Кайтриона откашлялась и отвернулась, чтобы скрыть дрожь в голосе:
— Нам следует идти. Я не хочу, чтобы остальные волновались ещё больше.
Я выпрямилась и зашагала вперёд, позволяя хаосу в груди утихнуть, уступив место новой, чистой тишине. Нив взглянула на меня и улыбнулась. В её взгляде не было ни жалости, ни опаски — только тепло. Безмолвие острова даровало мне внезапную ясность. Осознание того, что боль, которой я так боялась, на самом деле была доказательством: я пережила утрату.
Мы шли рядом, пока сгущающиеся сумерки не превратились в долгую ночь.
Один раз мы остановились — ненадолго, чтобы Олуэн могла проверить повязки и убедиться, что не началось заражение. Но никто не хотел терять времени.
Теперь, когда атам был у нас, все стремились как можно скорее провести ритуал очищения. А я — всё сильнее хотела вернуться к Кабеллу. После случившегося с Бедивером… я даже не могла представить, что он чувствовал.
Наконец, на горизонте показалась башня. Её самые высокие камни были подсвечены огнями, всё ещё пылавшими вокруг рва. Лицо Кайтрионы смягчилось при виде её — она ускорила шаг.
Но я, наоборот, замедлилась.
— Что случилось? — спросила Нив.
— Где они? — Я озиралась. Перед отъездом Дети образовали кольцо по периметру башни, и мы уже должны были его пересечь.
— Наверное, мёртвая жрица позвала их к себе, — сказала Нив, когда мы догнали Кайтриону на тропе. Она стояла у края леса, глядя на башню в отдалении. Её древние камни светились в пламени. По ближайшей стене текли длинные красные струи, отражая свет, как шёлк. Туман клубился над милей пути, ведущей к рву. К моему удивлению, подъёмный мост уже был опущен.
Древо Матери казалось более тёмным, чем прежде. Его верхние ветви были покрыты снегом, скрывая остатки зелени.
Шаги Олуэн заскрипели в снегу. Она поравнялась со мной — и замерла. Её дыхание стало прерывистым, белые клубы пара смешивались с туманом. И тогда я поняла, что запах дыма — это не просто горящие костры. Под ним было что-то другое, горькое. Жжёная ткань, может быть.
И ещё что-то. Гораздо хуже.
— Похоже, они начали празднование без нас, — сказала Нив, прищурившись. — Только вот зачем такие красные знамена?..
И тут я поняла.
Кайтриона издала хриплый крик и бросилась вниз по склону к опущенному мосту. Олуэн кинулась следом, спотыкаясь о снег и камни.
Я не могла пошевелиться. Темнота оплела меня, придавив к земле своими ледяными руками, не давая сделать ни шага.
— Это не знамёна, Нив, — прохрипела я. — Это кровь.