— Что это? — прошептала Нив, склоняясь через моё плечо.
Остальные приблизились, и я подняла плоский, размером с ладонь, камень к ближайшему сгустку туманного света.
Нет. Это был не камень, а кость. А узоры на ней…
Олуэн вскочила и исчезла в своей мастерской. Через пару минут она вернулась с корзиной, в которой хранился сосуд Верховной Жрицы Вивиан. Перевернув скульптуру, я приложила осколок к отверстию, подбирая угол, пока он не встал точно на место.
— Где она это нашла? — с трудом выдохнула Кайтриона.
— Или у кого украла, — сказала я хрипло.
— Мы каждую ночь проверяли, не стащила ли она чего, — добавила Олуэн, опуская руки на маленькие ладони Блошки. — Должно быть, она нашла его, пока нас не было.
— Его можно восстановить? — спросила я. — Если кто-то намеренно разбил сосуд, я хочу знать, какие воспоминания он хотел скрыть.
Олуэн покачала головой:
— Не осталось никого в живых, кто смог бы починить его и соединить магически.
Мысль скользнула в моей голове, тихая, змеящаяся, с предвкушением:
— Не в этом мире. Но что, если кто-то есть в мире смертных?
Косторез веками изготавливал ключи к скелетным замкам и мог достать что угодно — даже яд василиска. Если он не сможет восстановить сосуд сам, возможно, он знает, кто сможет.
Я аккуратно положила костяной осколок в корзину и накрыла его тканью. Он отправится с нами в путь.
Кайтриона провела пальцами по холодной щеке Блошки.
— Что нам делать? — спустя некоторое время спросила Нив. — Похоронить их?
Кайтриона покачала головой:
— Мы не можем. Мы должны сжечь их, как и других.
— Но проклятие… — начала Олуэн.
— Мы не знаем, осталось ли оно, — перебила Кайтриона. — Лучше пусть их души отправятся в смерть навсегда, чем есть риск, что они станут теми, кто их убил.
— Мы с Тэмсин можем это сделать, — сказала Нив.
— Нет, — возразила Кайтриона. — Почитание мёртвых — одна из самых священных обязанностей жрицы Авалона. Это должно стать нашим последним деянием.
— Ты всё ещё жрица Авалона, — сказала я ей.
— Я жрица ничего, — ответила Кайтриона, поднимаясь. — И ничем иным я уже не стану.
***
Мы уложили тела на поле во дворе — там, где могли бы вырасти посевы, если бы у нас было на это время. Кайтриона запела, вызывая огонь, её голос был хриплым, словно пропитан пеплом. Но когда Олуэн взяла её за руку и начала напевать низкий, протяжный мотив, Кайтриона резко отдёрнулась.
Искры закружились над телами, вырастая в маленькие языки пламени, подпитанные соломой и обломками мебели, сложенными нами как растопку.
— Я не стану молиться богине, которая допустила такое, — сказала Кайтриона.
Олуэн словно хотела к ней прикоснуться, но, в конце концов, лишь склонила голову и запела молитву одна.
— К тебе, Мать, мы отправляем тех, кто был любим сердцем…
Её песня растворилась в шипении огня, который вспыхнул и разросся, поднимаясь всё выше, обволакивая обломки, сено, тела — окутывая их, пусть на краткое мгновение, чистым светом.
Четверо из нас стояли плечом к плечу, глядя, как дым становится серебристым на фоне тьмы и исчезает в нависающем тумане. Краем глаза я увидела, как Кайтриона сделала шаг вперёд — словно собиралась взойти на погребальный костёр.
— Если бы мы должны были умереть… — выдохнула она. — Если бы нам было суждено умереть, мы должны были умереть вместе. Эта боль… Я не вынесу мысли, что никогда больше не встречу их.
Воздух дрожал от жара. Сквозь пламя и дым, на другой стороне, стояло бледное существо, смотревшее на нас. Его рог поблёскивал, когда оно склонило голову. Я вытерла пепел с лица, моргнула, не веря глазам — и увидела только огонь.
Олуэн обвила руку вокруг локтя Кайтрионы — то ли чтобы утешить, то ли чтобы не дать ей шагнуть вперёд, я не знала. Нив посмотрела на меня, и в её взгляде открыто читалось разбитое сердце.
Они.
Я не смогла спасти Кабелла. Ни одного из них. Но я могла помочь тем, кто остался. Могла заботиться.
— Выберите меня.
Слова вышли хриплыми, рождёнными из самой глубины той части, которую я годами пыталась заглушить. Изнутри той, что была отдана. Брошена снова и снова.
— Выберите меня, — повторила я, голос дрожал. Остальные обернулись ко мне. — Выберите меня, потому что я выбираю вас.
— Тэмсин… — прошептала Нив.
— Я не смогу быть для вас тем, кем были они, я знаю. И я никогда не была хорошим человеком, — сказала я, чувствуя, как пламя раздувается позади. — Но я стараюсь. И знаю, что бы ни случилось — я выдержу. Я выживу. Если мы будем вместе. Так что, пожалуйста, выберите меня… просто…