Не надо.
Пожалуйста, не надо.
Прошу, не делай этого.
— Кабелл, — прошептала я. — Я люблю тебя. Пожалуйста.
На этот раз он не оглянулся.
Ветер донёс до меня его слова:
— Не умирай.
И нить оборвалась.
Я не увидела, как он уходит. Ноги словно исчезли, и я рухнула в колени, дрожа. Руки Нив легли мне на плечи, в то время как Кайтриона с криком кинулась вперёд, пытаясь догнать их, прежде чем они растворятся в извечной тьме ночи.
Дети перегородили путь, спрыгнув вниз — с клацающими челюстями и гниющими лицами. С трудом удерживая равновесие с перебитым плечом, Кайтриона выхватила искривлённый меч и с яростным воплем расколола череп одному из них. Остальные последовали за своим господином, карабкаясь вверх по разрушенным стенам башни.
Прошла ещё секунда, прежде чем я поняла: их визг сменился совсем другим звуком. Тем, которому не место в Авалоне.
Сирены скорой помощи.
Я сорвалась с места, взобравшись на обломки стены внутреннего двора. Ногти сорваны, кожа на руках и коленях содрана до крови — я не чувствовала боли. Где-то за спиной поднимались и остальные.
Мы вместе смотрели на изгиб крутого холма, покрытого мёртвыми деревьями и туманом. Дети поднимались из-под лесной подстилки и собирались в стаю позади Артура — Владыки Смерти — и Кабелла, пока те направлялись к далёкому городу, тонущему в чёрной жиже. Вода хлынула из-под земли под нашими ногами, становясь алой, смешиваясь с кровью и грязью.
— Святая Мать… — прошептала Олвен.
Будто в ответ, облака расступились, и лунный свет пролился на мир. Разрушенные рощи, сторожевые башни, дома, где когда-то жили люди Авалона, торчали из земли, как ржавые гвозди. Строения Авалона раздавили или частично поглотили современные улицы и здания, что стояли на их пути.
Среди обломков потребовалось больше секунды, чтобы понять, где мы. Но я была здесь бесчисленное количество раз — с Нэшем и… с Кабеллом.
Мы стояли на холме Гластонбери-Тор — месте, которое издавна считалось порталом в Авалон до того, как тот откололся от мира. Холм и его одинокая башня веками стояли над землёй как добрый страж, наблюдая за окрестными лугами и городком Гластонбери.
Теперь же он стал идеальной смотровой точкой, чтобы узреть полное и абсолютное разрушение внизу.
Свет огня вспыхивал там, где раньше был город, дым поднимался вверх, скрывая звёзды. Машины скорой помощи и полиции с мерцающими синими огнями собрались на севере, у дороги. Из-за наводнения это было максимально близко, куда они могли добраться. Жужжание лопастей вертолётов приближалось с разных сторон одновременно.
— Нам надо уходить, — сказала я. — Нив, ты можешь открыть Жилу? Всё равно куда. Нам нужно забрать вещи и уйти — прямо сейчас.
— Что произошло? — спросила Кайтриона. — Что это за место?
Нив выглядела так, будто сейчас потеряет сознание. Она прижимала жезл к груди, царапина на скуле кровоточила, смешиваясь со слезами.
— Ритуал не очистил остров и не вернул ему силу, — проговорила я, и каждое слово отзывалось болью в груди. — Он вернул Авалон в мир людей.
Глава 49
Я привела их туда, куда только могла — домой.
Я даже не задумывалась, что почувствую, вернувшись в квартиру. И не думала о том, сколько времени прошло с тех пор, как я была здесь в последний раз… пока не увидела рождественские украшения, весело сияющие на нашей тихой улочке, и не почувствовала в воздухе холодное обещание скорого снега.
У нас было всего мгновение, чтобы забрать свои вещи — включая Грифтлета, который, похоже, проспал столкновение миров, — прежде чем прожекторы осветили дымящийся двор башни. Времени думать не было совсем.
А теперь его было слишком много.
Олвен и Кайтриона с явным ужасом восприняли первый взгляд на наш мир. Машины, архитектура, прохожие, глазевшие на нас в нашем плачевном виде — всё было слишком ярким, слишком шумным, слишком чужим после сурового серого Авалона. Даже для меня.
— Ты уверена? — прошептала Нив, пока я ковырялась в замке нашего маленького кухонного окна. Травы в горшке встретили меня поникшим, но тёплым «привет» — куда теплее, чем ошеломлённый взгляд нашей соседки, следившей за нами с тротуара. Вся в пятнах крови и грязи, я махнула ей рукой и попыталась выдавить смущённую улыбку.