Как бы уверенно и легко мой брат ни справлялся с нашим миром, странно было наблюдать, как он неуверенно присоединяется к группе, будто нервный ребёнок, пытающийся завести друзей на детской площадке.
— Молодец, парень! — послышался радостный возглас Бедивера. — Все, это мой друг Кабелл.
В кармане моей куртки что-то мягко надавило. Я успела вовремя схватить крошечную руку, прежде чем она успела выскользнуть наружу.
— Лучше, — сказала я, оборачиваясь. Губы Блохи обиженно надулись, когда она протянула мне вырезанную птичку. — Лучше пробовать что-то плоское или гладкое, пока не натренируешь ловкость.
Девочка сделала вид, что проигнорировала совет, прислонившись к ограде.
— Это твой брат там? Тот, который похож на пижона, что перепил мёда?
— Только я могу называть его пижоном, — ответила я, интуитивно угадывая значение слова. — К тому же он не так уж плох…
Мы обе обернулись к тренировочной площадке. Кабелл был явно не таким натренированным, как остальные. Его неуверенность выдавала привычка оставаться чуть позади, чтобы следовать за их движениями.
— Если ты так говоришь, — пробормотала Блоха, натягивая вязаную шапку пониже на уши.
С её грязным лицом, волнистыми бело-золотыми волосами и дурным нравом, я должна признать, что чувствовала некое сродство с Блохой.
— Ты не должна быть там с остальными? — спросила я, кивнув на других жриц.
— Кейт говорит, я ещё слишком мала, — буркнула Блоха, а потом, впечатляюще имитируя старшую жрицу, добавила: — «Ты должна учиться глазами, прежде чем руками», — говорит она.
— Ох уж этот… — я прикусила язык. — Ерунда. Лучший способ учиться — это практиковаться.
Блоха энергично закивала.
— Вот и я так всегда говорю!
— Ты говорила с Бедивером об этом? — спросила я, почуяв возможность. — Что у него вообще за история?
— Сэр Бедди? — Блоха оглянулась через плечо, разглядывая его. — Он ничего, пока не раздувает свои трубы о том, как служил этому старому, задрипанному трупу в славных битвах и всякой ерунде.
Я фыркнула, не сдержав смех.
— Это правда? — поняв, что она может не знать версию из смертного мира, я объяснила: — О том, что король Артур был привезён сюда, умирая, и погружён в зачарованный сон?
Всё это ради того, чтобы однажды вернуться, когда Англии понадобится помощь.
Блоха кивнула, грызя уже и так обкусанные ногти.
— У него в лесу есть шикарная гробница и всё такое. Не знаю насчёт возвращения, но он выглядит довольно гнилым. Удивительно, что он не обратился, как остальные мертвецы, но, по словам Олуэн, есть магия, которая защищает его и держит на грани жизни.
— Почему Бедивер всё ещё жив? — спросила я.
— Заклинание какое-то, — махнула рукой Блоха. — Он будет жить, пока королю это нужно, понимаешь.
Я понимала.
— Бедивер всегда жил здесь, в башне?
Она вытерла нос рукавом.
— Нет. Он жил один в маленьком доме рядом с гробницей сотни лет, а пришёл сюда только два года назад.
Впервые Блоха выглядела как ребёнок, которым она была. Её нижняя губа задрожала, когда пальцы крепко ухватились за перила.
— Когда появились Дети, — уточнила я.
Блоха шмыгнула носом.
— Когда Дети впервые восстали голодными, они пришли за людьми в садах и деревнях, которые раньше здесь были. И… за школой.
Когда-то здесь была школа. Эта мысль пробралась в сознание, пробиваясь сквозь ужас её слов, словно ледяная игла. Я не отдавала себе в этом отчёта, пока она не сказала.
Блоха была единственным ребёнком, оставшимся в башне.
Может быть, где-то в одном из зданий башни был спрятан детский сад, но я не видела младенцев и не слышала их плача. Здесь не было и малышей, которые бы шатались вокруг. За всё время нашего пребывания.
Я отчаянно надеялась, что ошибаюсь, потому что сама мысль об этом была почти невыносима. Моё сердце могло быть жестоким, но оно всё ещё билось. Было логично, что никто не решался привнести в этот мир ещё одного ребёнка. Не в таком виде.
— И… ты в тот день не пошла в школу? — осторожно спросила я.
Она покачала головой.
— Не хотела. Там скучно, а другие во всём лучше меня. Поэтому я пришла в башню смотреть, как они готовятся к празднику урожая. А потом…
Блоха замолчала, вытирая нос рукой.
— А потом никакого урожая не было. Моя мамка с папкой были там, в священной роще, и теперь от них ничего не осталось. Вот и всё.
Её слова навалились на меня такой тяжестью, что я не могла пошевелиться. Как бы тяжело ни было моё детство, оно не было… таким. Разорванные остатки жизни, за которые Блоха могла только цепляться, пока её мир окончательно рассыпался вокруг неё.