Волк и пёс, братья в страхе — один дикий, другой прирученный, — выли на сияющую сферу в небе. У их ног рак выползал из пруда на сушу.
Мой взгляд снова вернулся к тёмному псу, и я ощутила, как живот сжался.
— Как прошел день? — спросил Кабелл, вернув моё внимание к себе.
После того как я взяла свою долю дневного заработка и спрятала остальное в сейф, я подняла вверх две стодолларовые купюры.
— Ну что ж, — сказал он с улыбкой, — сегодня ужин за тобой. Жду не дождусь знаменитой башни с морепродуктами в «Лобстере Ларри».
Кабелл был высокий и худой, практически без мускулатуры, но чувствовал себя вполне комфортно в том, что я давно стала называть униформой Опустошителя: свободные коричневые брюки с поясом, на котором висели всевозможные инструменты, включая топорик, кристаллы и флаконы с ядами и антидотами.
Всё это было необходимо, если ты хочешь вычистить хранилище колдуньи, забитое её сокровищами за сотни лет, и при этом остаться в живых.
— Почему бы просто не поесть мусор из бака на заднем дворе? Впечатления будут те же, — сказала я.
— Я так понимаю, ты хочешь заскочить в библиотеку и пообщаться с потенциальными клиентами, прежде чем мы снова закажем пиццу в десятый раз подряд, — ответил он.
— Как продвигается дело с ключом для работы по колдунье Гайе? — спросила я, собираясь уходить. — Нашёл подходящий в библиотеке или пришлось идти к Косторезу?
Чтобы открыть запечатанную Жилу, один из магических путей, которые создавали колдуньи, нам нужно было достать кости и кровь той, кто её создала, или её потомков. Косторез был тем, кто добывал эти материалы.
— Пришлось обратиться к Косторезу, — ответил он, протягивая мне ключ для осмотра. Он выглядел как два костяных пальца, соединённых золотым швом. — Мы готовы открыть гробницу на этих выходных.
— Боже правый, — пробормотала я. — И во сколько это нам обошлось?
— Как всегда, — пожал он плечами. — Услуга за услугу.
— Мы не можем раздавать услуги направо и налево, — сказала я напряжённо, быстро выключая музыку и свечи на батарейках.
— Почему нет? — Он лениво опёрся о дверной косяк.
Эта небольшая плата, этот небрежный тон напомнили мне о Нэше — негодяе, который с неохотой вырастил нас и втянул в свою профессию, а потом бросил на произвол судьбы, когда нам не было и десяти лет.
Кабелл быстро оглядел мою обстановку с картами и свечами.
— Тебе придётся оставить эту жалкую работенку, если хочешь расплачиваться в следующий раз с Косторезом настоящими деньгами.
Мы снова вернулись к моему наименее любимому разговору.
— Эта «жалкая работёнка» приносит нам еду и оплачивает крышу над головой. Ты бы мог попросить побольше смен в тату-салоне.
— Ты же знаешь, что я не это имею в виду, — раздражённо сказал Кабелл. — Если бы мы просто отправились за легендарной реликвией…
— Если бы мы просто нашли единорога, — перебила я. — Если бы мы просто откопали клад пиратов. Если бы мы поймали падающую звезду и положили её в карман…
— Ладно, — сказал Кабелл, улыбка сползла с его лица. — Довольно. Ты сделала свой вывод.
Мы были не такими, как другие Опустошители или как Нэш, которые гнались за призрачными мечтами. Конечно, продажа легендарного артефакта на чёрном рынке могла бы принести тысячи, если не миллионы, но на поиски таких реликвий уходили годы, а их количество становилось всё меньше. Маги других стран уже давно обезопасили свои сокровища, и только в Европе оставались артефакты, которые можно было отыскать. Кроме того, у нас никогда не было достаточно ресурсов для «крупной» находки.
— Настоящие деньги приходят от настоящей работы, — напомнила я ему. Хоть мне это и не нравилось, но работа у «Мистической Мастерицы» была настоящей работой с гибким графиком и достойной оплатой, которая шла в обход налогов. Нам нужна была эта подработка, чтобы дополнить те задания, которые мы брали с доски объявлений гильдии в библиотеке, особенно когда заказов становилось всё меньше, а клиенты скупились на гонорары.
«Мистическая Мастерица» могла быть ловушкой для туристов, построенной на благовониях и чуши с запахом рыбных палочек, но она дала нам то, чего у нас никогда не было раньше: стабильность.
Нэш никогда не записывал нас в школу. Он никогда не подделывал для нас документы, для тех двух сирот, которых он собрал с разных концов света, как ещё два своих глупых трофея. Всё, что у нас было, — это мир Опустошителей и колдуний, неизвестный и невидимый для большинства людей. Мы росли в окружении зависти и жадности, защищённые лишь крышей алчности.