Но взгляд снова и снова возвращался к разрушенному лицу, где ответы на не озвученные вопросы были уничтожены в приступе ярости.
— Тэмсин? — позвал Эмрис. — Что случилось?
— Кто это? — спросила я. — Похоже на…
Голос Нэша эхом отозвался в памяти, его лицо было освещено нашим костром. Он скачет на огненном скакуне, прочесывая Потусторонье в поисках блуждающих душ, но больше всего он любит наш мир…
Я не смогла заставить себя произнести это, но Эмрис уже всё понял.
— Владыка Смерти. Вероятно, эта статуя должна была составить пару со статуей Богини в большом зале. Или, скорее всего, заменить её.
Я заставила себя подойти ближе, пытаясь представить их бок о бок. Одна рука статуи была протянута вперёд, ладонью вверх, будто чтобы поддержать руку Богини.
— Владыка Смерти. Редко, упоминаемый в Бессмертиях, да и в легендах его имя звучит редко — словно само оно было проклятием, — произнёс Эмрис, обходя статую кругом и что-то напевая. — Иногда его называют Королём Падуба, воплощением…
— …тьмы и зимы на Колесе Года, — закончила я. — Вынужденный сражаться с Королём Дуба, светом и летом, за руку девушки, которую они оба желали. Каждый год, вечно, цикл сезонов.
— Хвастунишка, — усмехнулся Эмрис. — Но, судя по всему, это была особенная дама.
— Эта легенда — всего лишь метафора смены времён года, — сказала я, покачав головой. — Ничто из неё не объясняет, почему они не уничтожили статую после Отречения.
— Вероятно, из-за суеверий, — сказал он. — Ты бы рискнула уничтожить икону могущественного божества? Они могут не поклоняться ему, но явно верят в его существование.
Я наклонилась под руку статуи, заметив что-то выгравированное на её тыльной стороне. Это напоминало фрагмент какого-то знака. Или полумесяц? Нет. Я наклонила голову. Это выглядело как часть узорного плетения.
— Ты узнаёшь этот знак? — спросила я, задаваясь вопросом, почему память меня подводит.
Эмрис тоже пригнулся под руку статуи.
— Может быть. А может, это просто трещина?
Я покачала головой.
— Нет… тут что-то есть…
Что со мной не так? Это не могло быть всего лишь стрессом или усталостью последних дней. Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на этом символе, память, которая должна была восполнить недостающую часть, растворялась, словно туман.
— Не могу поверить, что сейчас скажу это вслух, — произнёс Эмрис. — Но начинаешь немного сочувствовать колдуньям. Это ведь они решились сражаться за то, во что верили — даже против дитя старых богов, которое правила проклятыми.
По спине пробежал холодок. Я вздрогнула, пытаясь избавиться от ощущения.
— Они, должно быть, боялись, что поклонение Владыке Смерти отправит их души в Аннун. Ведь это Богиня запускает цикл жизни, смерти и перерождения.
— Верно, — кивнул Эмрис, потирая затылок. — Аннун. Потусторонье, куда не может добраться живой смертный и куда бы он не рискнул отправиться, разве что несколько смельчаков… Спорим на правду или действие, что ты не назовёшь их?
— Артур и несколько его рыцарей, — ответила я с подчеркнутой скукой, — чтобы либо спасти пленника, либо похитить котёл правителя Аннуна, как описано в Книге Талиесина.
И как рассказывал Нэш, который любил каждую версию легенды, где великий король Артур путешествовал в страну мёртвых и возвращался назад живым.
— Ух ты, — выдохнул Эмрис спустя мгновение. — Сам напросился. Кабелл всегда говорил, что у тебя идеальная память… Ты собиралась позволить мне вечно заключать с тобой глупые пари, да?
Я пожала плечами.
— Хотела посмотреть, сколько смогу из тебя вытянуть.
Он покачал головой:
— Ты точно не такая, как все, Птичка.
— Можем…? — начала я, всё ещё смотря на разбитое лицо статуи. — Давай укроем его. Я больше не хочу на него смотреть.
— Не то, чтобы ты смогла его забыть, — почти извиняющимся тоном сказал Эмрис.
Мы снова набросили гобелен, и, как будто Эмрис наложил на меня проклятие, образ статуи отпечатался в моей памяти, словно негатив фотографии.
— Я выбираю правду, — сказала я, играя с бахромой ткани и распуская ряд алых нитей.
— Что?
— Ты сказал, что я могу выбрать правду или действие, — напомнила я. — Я выбираю правду.
Эмрис замер рядом.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — подтвердила я. — Почему ты взялся за эту работу?
Он покачал головой.
— Это ты хотел заключить пари, — напомнила я.