- Мира Вако.
- Кто ты?
- Лишённая жизни, живущая чужими; несущая проклятие; мать многих carere morte. Я - вампир, - ровно, спокойно, бесстрастно. Мира закрыла глаза. -
"Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня... Ты расширяешь шаг мой подо мною, и не колеблются ноги мои..." - прошептали её губы.
- Зачем ты здесь? - скрывая улыбку, спросил Латэ.
- Я хочу служить вам, - выдохнула Мира.
"Я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их... Поражаю их, и они не могут встать; падают под ноги мои...Ибо Ты перепоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня..."
Почувствовав присутствие лишних, Латэ поднял голову. Да, так и есть: в конце зала, у выхода собралась группа людей. Всё охотники с тренировок Миры: радостные Ангелика и Диана, смущённый, но довольный Алекс, и даже Доминик Конор, который так и ел Миру взглядом. Его губы то и дело кривились в усмешке.
Мира не могла увидеть друзей, и глава за них ободряюще улыбнулся ей.
"Ты не знаешь одну важную деталь, carere morte. Не знаешь, и никогда не узнаешь. Покров слушается слова того, кто его накладывает, ритуальная формула гласит: "Защита стен, повинуйся словам тех, кто поклялся освободить наш край от проклятия Макты", -
О проклятии Макты говорят часто, о проклятии Арденса почти никогда. Но проклятие Макты - это только вампиры, многочисленное потомство Бездны. Проклятие Арденса - сама Бездна. На той церемонии наложения Покрова я был зол: я только что узнал о участии первого Арденса в создании Первого вампира. И со злости я проговорил "проклятие Арденса" вместо "проклятие Макты"... Эта ошибка позволила тебе, Мира Вако, проходить на территорию Ордена. Она, а не мифическое: "Ты - не истинный вампир!". Мира Вако - главная защитница Дара, способного избавить мир от проклятия Арденса, и послушный Покров повиновался ей, избранной освободить наш край от Бездны..."
"Они вопиют, но нет спасающего, ко Господу - но он не внемлет им. Я рассеиваю их, как прах пред лицом ветра..." - прошептала Мира и замолчала надолго. В её глазах мелькнул страх, но скоро глава понял: страх не за себя и успокоился - вампирша не сбежит. Мира опять вспоминала Винсента. Она уговаривала себя: этот шаг - вступление в Орден - для него... Но на лице вампирши читалась неуверенность. Её молчание затягивалось, и Латэ с Краусом встревожено переглянулись.
- Клянусь... - беззвучно подсказал Родерик Бовенс, стоявший по правую руку Миры.
- Клянусь служить Ордену всем своим разумом, всем сердцем своим и всей силой, быть послушной воле вашей и тех, кого вы назначите старшими надо мной, - торопливо подхватила кандидатка. В конце зала появилась ещё одна фигура, но это опять заметил только Латэ. Высокий молодой человек с красивым, но как маска застывшим лицом, неестественно бледный. Отражение Миры, о котором она не знает. Когда-то его звали Винсент...
- Нареките меня охотником, Щитом Человечества пред Созданиями Ночи, и по слову вашему я встану на страже с последним лучом заката, - без выражения закончила Мира древний текст, и Винсент улыбнулся, подбадривая её. Тогда резко, как по приказу, вампирша обернулась. На мгновение она встретилась взглядом со своим отражением, но Винсент тотчас же отступил в темноту.
Мира рванулась за ним, напрочь забыв о посвящении. Бовенс и Краус удержали её, и вампирша мотнула головой, возвращаясь в реальность. Она тяжело дышала, как смертная после долгого бега.
Глава сделал знак, и Бовенс и Краус подвели Миру к нему. Старый охотник отомкнул серебряный ошейник на шее вампирши и снял его. Мира, ещё не веря, робко вздохнула и потёрла место, прежде закрытое полоской серебра. На её шее навсегда остался след от ошейника - тонкая серебряная линия. Экстравагантное украшение!
- Теперь ты охотник. - невозмутимый Латэ начал первую из трёх заключительных формул. - Глаза твои всегда должны быть открыты и взор ясен, ибо твой рубеж единственный, первый и последний. Ты одна стоишь на пути проклятия, древнего зла, пришедшего, чтобы пожрать мир. Зло это хитро, многолико и скрывает суть свою от людей, но тебе, охотнику, она открыта, и Господь даёт тебе Силу, побеждающую древнее проклятие. Клянись же бороться и уничтожать это зло, какие бы обличия оно не принимало, помня о единой его сути.
- Клянусь, - быстро сказала Мира, более не смея обернуться к выходу, хотя всем существом стремилась к своему "Избранному".
- Теперь ты охотник. Древнее проклятие не властно над тобой, и древнее зло не коснётся тебя. Но в вечной битве с порождениями Тьмы не забывай о первой и главной из ценностей - человеческой жизни, ибо ты - не убийца бессмертных, прежде всего, но защитник смертных. Клянись же ничто не ставить выше ценности человеческой жизни.
- Клянусь, - с горькой усмешкой пообещала Мира.
- Теперь ты охотник. Один из многих служителей тайного Ордена. Мы скрываем лица под масками и дела под покровом ночи с тех пор как мир, забывший свою ось, оказался во власти хитрого, мудрого проклятия. И Покров Ордена - вечная, неуничтожимая преграда древней Тьме, пока существуют защитники, создающие его. Клянись же хранить в тайне, хотя бы и ценой жизни, имена и дела всех тех, кто стоит с тобой рядом - Щитом Человечества пред Созданиями Ночи.
- Клянусь, - ровно сказала Мира, бесстрашно, доверчиво глядя старику в глаза. Её посвящение в охотники совершилось.
Часть 3
Глава 22
ТУМАНЫ ТЕРМИНЫ
Селение стояло в низине, и сейчас, в половине пятого утра, дома едва угадывались за плотной занавесью тумана, спустившегося в долину с гор. Только церковь высовывала голову-колокольню над ним. Тишина стояла мёртвая, и дело было не в тумане, слоёном, как тесто для пирога, скрадывающем звуки. Дома - добротные, каменные, поставленные ещё в прошлом веке, все были пусты. Это было одно из множества мёртвых селений севера, селений-призраков. Царство Либитины, богини мёртвых. Ещё в начале века Кукловод сделал его своим владением.
Светало, и молочно-белый туман пошёл золотыми искорками. Сухая, холодная осень Термины расцветала яркими красками. Зрелище было великолепным, но Дара не остановилась полюбоваться им. Взгляд охотницы был прикован к единой чёрной тени тварей Кукловода, что стелилась под туманом у самой земли. Она вливалась в окна и двери домов. Она ускользала!
Дара махнула своему отряду, и охотники поспешили за тенью Нефандуса. В этот раз им удалось окружить тварей Кукловода, запереть их в дневном убежище. Впереди была утомительная утренняя очистка селения. День на отдых, а вечером двигаться дальше, на север, к логову хозяина тысяч кукол...
Лабиринт - только крепость на границе. Самого Нефандуса там нет, и хозяин кукол вряд ли когда-либо посещал свой главный театр, - так ещё в начале их кампании утверждал Карл. Он, как всегда, был прав. Все пять лет в Термине охотники сотнями уничтожали отражения Кукловода, но внешность их хозяина до сих пор оставалось тайной. Лабиринт остался далеко на юге, сожжённый дотла, с бесформенной грудой камней на месте центрального здания, со вскрытыми венами подземных тоннелей... А армия смертных продвигалась к сердцу Либитины, которое, как предполагал предводитель, было тщательно укрыто где-то у подножия гор, вероятно, в одной из заброшенных шахт.
На битву с Нефандусом выступили все охотники Карды: и Доминик Гесси, и юная Солен Реддо, и Селеста Ларгус. Каждый привёл с собой отряд отлично подготовленных смертных, и война началась. Охотников было тридцать - только тридцать против сотен отражений Нефандуса, но побеждали они уверенно.
Они вошли в селение. Пустая главная улица была чистой, ровной и совсем не заросла травой. "Нефандус- перфекцинист!" - усмехнулась Дара. Ей сейчас же пришлось отгонять назойливо встающую перед глазами картинку десятков кукол, ведущих здесь подобие жизни: вот толпа их в воскресенье выходит из церкви...