Адам разразился хохотом.
— Да, Миджамин, да! Иди сюда со своими людьми! Иди скорее! А то я уже заждался.
Молча соратники начальника каравана встали рядом у входа в палатку. В руках они держали оружие.
— Братья мои, помните, — сказал Семпроний, — что я старший из вас и говорю сейчас от имени нашего храброго отца. Помните, что сказал Бог: «не убий». И я приказываю тебе, Тиберий, и тебе, Гай: не бейте со всей силой! Мы должны прогнать этих чужаков. Но имейте сострадание к ним.
Братья бросились вперед. Василий последовал за одним из них (за каким именно, он так и не смог разобрать), который размахивал на бегу дубиной огромных размеров. Носясь на эту дубину, Василий подумал: «Эта штука будет поопаснее ослиной челюсти». Лунный свет хорошо освещал холм и было прекрасно видно, что людей у Миджамина было много и что вооружены они были отлично. Но, к счастью, фанатикам так же было прекрасно видно, с кем они имеют дело. И дня них это явно оказалось неприятным сюрпризом. Кто-то из самой гущи непрошеных гостей крикнул: «Да это же гиганты Катория!» Этого вопля было вполне достаточно для того, чтобы отбить у фанатиков всякую охоту нападать. Всем мгновенно стало ясно, что обещанной легкой победы не предвидится. Отступив немного назад, они в полной нерешительности стали ждать атаки.
И сыновья Катория не заставили их долго ждать. Один из них крикнул нежным голосом:
— За мной! — и, размахивая своей дубиной над головой словно цепью, он в несколько секунд пробил широкую дорогу в толпе оторопевших фанатиков.
Не имея никакого желания ввязываться в жестокую драку, непрошеные гости стали отходить с такой поспешностью, что большинство их ударов пришлось уже в пустоту. А еще через несколько минут исход сражения был решен.
Началось преследование, но Василий не мог принять в нем участие. Кто-то, прятавшийся до сих пор в кустах, бросился на него, и он оказался один на один с противником, который дрался, словно дикая кошка. По всей видимости, молодой человек был бы побежден, если бы ему не повезло и не удалось бы нанести незнакомцу удар коленом в живот. Со стоном противник Василия упал к его ногам. Юноша воспользовался этой неожиданно представившейся ему возможностью и прыгнул фанатику на спину. Прижав руки нападавшего к земле, Василий не знал, что ему дальше делать. Понимая, что ему не по силам притащить пленника в лагерь, он решил оставаться на месте и ждать, когда придет помощь. Так как никто не думал оказывать гигантам пастухам сопротивления, — по крайней мере серьезного, то победа защитников лагеря была полной и окончательной. Враг, отступив к балке, скатился по ее склонам с гораздо большей скоростью, чем несколько минут назад поднялся. И тут же по всему лагерю разнесся триумфальный крик. Повсюду у палаток стали зажигаться огни. Словно пьяный от гордости, Адам ходил от палатки к палатке, прикрепляя к высоким стойкам зажженные факелы. Всем, повстречавшимся на пути, он повторял одно и то же.
— Как я обманул их! Это я завлек их сюда. Это я подготовил для них такой удар, от которого их кровь превратилась в воду, а кости в желе. И это я, Адам-бен-Ахер, придумал этот план и выполнил его.
Огонь заполыхавших факелов осветил других участников этого знаменательного события. Девора с кинжалом в руке, сидела в углу палатки, рядом с сундуком. На лице девушки была написана решимость защищать до конца, если это потребуется, ту святую вещь, которая была ей доверена. Лука тоже не сидел без дела. Из веток тамариндового дерева и покрывал он соорудил импровизированные кушетки для раненых, на случай если бы такие имелись среди защитников. Принц, житель далекой страны Шан, тоже вышел из своей палатки. Двое слуг следовали рядом с ним. Очень осторожно они держали подушки, на которых покоились руки их хозяина. На принце были теплые шерстяные одежды. Плаксивым и скрипучим голосом он спросил своих соседей:
— Благородные путешественники, что случилось? Неужели это одна из ваших дискуссий по вопросам веры?
Устав ждать, Василий крикнул в ночь:
— У меня пленник, но мне нужна помощь, чтобы привести его в лагерь.
Каким же было ликование, когда все опознали в пленнике не кого иного, а самого организатора этого разбойничьего нападения который от самого Иерусалима преследовал их.
— А, ага! — закричал Адам, стоя перед пленником в вызывающей позе победителя. — Ну теперь я могу считать свой триумф полным. Что ж, друг Миджамин, теперь мы сделаем так, что ты не будешь устраивать нам в дальнейшем свои маленькие пакости, — затем с явным отвращением он добавил: — Что ж, кажется, наш многоуважаемый женишок тоже на что-то сгодился. Как ни странно.