— Хорошо сказано, — проворчал Адам. — Вдобавок ко всему ты дышишь так шумно, что мог бы создать ветер и наполнить им парус того корабли. — А в этом случае он точно прибудет в порт раньше любого верблюда. — Затем он с хмурым видом оглядел погонщиков и спросил: — Кто еще?
На этот раз Василий не стал ждать разрешения говорить.
— Я! Да, я ничего не смыслю в верблюдах, но я готов научиться. Мое желание закончить это путешествие как можно быстрее настолько велико, что я добровольно отдаю себя в подчинение Шимхам а и обещаю беспрекословно выполнять все его требования и приказы.
Девора взволнованно дотронулась до его плеча.
— Но, Василий, сможешь ли ты выдержать такой утомительный путь? — прошептала она. — И эти жуткие лучи солнца, от которых тебя ничто не будет предохранять? Не лучше ли было оставить это испытание тем, кто привык к жизни в пустыне?
Василий не смел поднять глаза. Но нужно было отвечать. Он склонил голову к уху девушки и тихо ответил:
— Мой долг — отправиться сейчас. Если я позволю другим рисковать своими жизнями в то время, как я сам буду путешествовать в комфорте, то мне уже никогда больше не поднять голову. — Затем, после небольшой паузы, он с сомнением в голосе сказал еще об одной причине: — Если я уеду, то избавлю тебя от неловкости. — моего присутствия. Тебе не понадобится давать объяснений по поводу того, что мы спим в разных палатках. И, хочу признаться тебе, что и я сам с удовольствием избежал бы этих объяснений.
В это время Шимхам убеждал совет в том, что он охотно возьмет Василия в спутники и что нет ничего страшного в том, что заботы о двух животных лягут на его плечи. Он лишь предложил выбрать второго верблюда из более молодых и после недолгих раздумий предложил Эзера.
— Он, конечно, прожорлив и ворчлив, — заявил Шимхам, — и чаще предпочитает хватануть зубами за ногу своего наездника, чем ветку акации, но он очень упрям и силен. Я уверен, что он не будет отставать от Балдада. Мне кажется, нам будет трудно подобрать лучшую пару.
Адам обвел глазами всех погонщиков верблюдов и убедился, что они согласны с этим предложением.
— Решено, — сказал он. — Шимхам и новобрачный, Балдад и Эзер. Ну что ж, пусть молодость покажет себя. Удачи вам в трудной дороге.
Адам запустил руку в блюдо с отварной бараниной и, выудив оттуда мозговую кость, стал с наслаждением посасывать ее. Но когда он увидел приближающегося Василия, то поспешно встал, бросив кость обратно на блюдо. Его подбородок и пальцы блестели от жира.
— Ты говорил, что очень беспокоишься за своих верблюдов, — сказал молодой человек, — Я пришел к тебе с предложением купить у тебя ту пару верблюдов, которые пойдут со мной и Шимхамом в Антиохию.
Адам проворчал что-то себе под нос, затем сказал:
— Балдад и Эзер дорого стоят. Очень дорого. Ты хоть имеешь представление о том, сколько стоят верблюды?
— У меня есть деньги. И я ничего не знаю о ценах на верблюдов, но меня это мало беспокоит. Я предпочитаю отдать все до последнего обола, лишь бы не быть тебе больше обязанным. Никогда и ни в чем.
Краем глаза Адам внимательно изучал своего собеседника.
— Словно маленький храбрец ты пытаешься противостоять мне. Это уже что-то новенькое!
— Я уже достаточно натерпелся от тебя. Не скрою, что если сегодня вечером я покину лагерь, то с надеждой, что не увижу тебя больше.
— И ты тоже давно стоишь у меня поперек горла. Опасности, которые ты повстречаешь на своем пути, на мой взгляд, никогда не окажутся маленькими. У меня имеются достаточно веские причины, чтобы ненавидеть тебя, но ты ничего не можешь поставить мне в упрек за исключением сарказма. О да, я продам тебе этих верблюдов! И за очень высокую цену! По крайней мере я испытаю чувство удовлетворения от того, что мне удалось надуть тебя.
Несмотря на то, что молодой человек и понятия не имел, какова цена верблюда, сумма, которую назвал Адам, показалась ему фантастической. Так как Василию мало приходилось в жизни считать, то ему понадобилось какое-то время, чтобы убедиться в теш, что оставшихся денег ему хватит на путешествие, которое его еще ожидало в будущем. Но когда он все рассчитал, то не сомневался ни секунды.
— Я согласен, — сказал он.